В промзоне, у входа в заброшенное бомбоубежище, компания подростков находит не просто убежище, а трон, к которому прикована очнувшаяся Кристина. Над ней стоит клоун, который предлагает отгадать загадку про «потолочного лампососа», а её память цепляется за последний вечер с сигаретами, водкой и странными спорами о тёмной материи.
В переходе, где стены поют в ответ на его музыку, музыкант замечает настойчивый взгляд из-за колонны. Но тот, кто смотрит, не показывается целиком — лишь нос, словно просачивающийся сквозь мрамор, ищет его. Переход — загадочное место, и сегодня оно решило напомнить об этом.
Бывший циркач с ужасом плюёт при одном упоминании Цирка семьи Брандт, а древний клоун называет их «Цирком Сатаны». Животные в их зверинце покрываются холодным потом от страха, а крестьяне в глухих деревнях заколачивают двери при их появлении.
В торговом центре, где год как не жужжат принтеры, я тащу брыкающуюся спутницу к пожарной лестнице, спасая наши шкуры. Снизу доносится шуршание, а в щели появляется улыбающаяся лысая башка с кадилом — и я понимаю, что полупросветленные чуют нас не хуже поисковых собак.
Ночью в тихом доме Клару будит непрерывный гул лифта, который бесцельно ездит этаж за этажом. Когда кабина останавливается на её площадке, из-за двери доносится не шаги, а влажный шелест, похожий на движение множества живых существ.
Каждое воскресенье на киевском Подоле встречались двое — я и невзрачный старик Мошинский, скупавший за сотни рублей мистические редкости. В его собственном доме, среди пыльных фолиантов, стоял подлинный стул Торквемады, а на стене висели орудия пыток инквизиции. Но когда я спросил, зачем ему это, он ответил странно: «У меня нет коллекций».
Юра Золотарев носил советский октябрятский значок на зеленом берете, но выглядел при этом опаснее любого фарцовщика. Он обещал привести меня к человеку, который режет «бабкины кости» — и я поверил ему сразу. А вот Арина, его знакомая, смотрела так, будто за её мертвенно-бледной маской вообще никого нет.
Поезд застрял в снежном заносе в рождественскую ночь. В вагоне двое пассажиров, и один из них вспоминает, как минувшим летом его жена увидела в цветнике странную женщину в лохмотьях и под вуалью, которая не откликалась на зов.
На берегу Большеземельской тундры найден сгнивший остов парусного брига с загадочными буквами «Уж…» на корме. А в небе над луной учёные и старики заметили странные зелёные вспышки, после которых лучший промысловый пароход «Двина» вернулся в порт с обгоревшей палубой и пробоиной от неведомого снаряда. Что скрывается в ледяной тишине Арктики и кто посылает таинственные удары с мёртвого спутника Земли?
В кафе на набережной Дуная, где вяжут вдовы и резвятся дети, я пишу письмо, не зная, доживу ли до утра. Деревенская девушка Илона, которую я когда-то учил запретной литературе, теперь приносит домой белые цветы посреди зимы и говорит о новой эстетике. Её кожа становится холодной, а волосы на подушке однажды утром кажутся неестественно светлыми.
Ночной сторож Сергей окружен фигурами, затаившимися в темноте за пределами круга света. Чтобы они не напали, он должен неусыпно следить за каждым их движением, но с приходом осени его силы на исходе. Единственный способ спастись — продержаться до зимы, не потеряв работу, ведь возвращение в родительский дом сулит нечто гораздо более страшное.
В глуши, у подножия лесистых гор, жил мальчишка по имени Билли Боггс, которого собственная семья считала отребьем и не упускала случая пнуть или уколоть булавкой. В один из редких счастливых дней он встретил у ручья чужих детей и впервые почувствовал себя не одиноким, а вернувшись домой с лягушкой, попытался поделиться своей радостью с матерью. Но в этой хижине даже мимолетное счастье имеет свою цену, и тишина над горами вот-вот взорвется криком.
Клоун на детском празднике чувствует запахи эмоций: радость пахнет можжевельником, страх — лавандой. Но вызванный для фокуса мальчик Кирилл не пахнет ничем — он слепое пятно в этом мире ароматов. А когда за дверью раздается странный металлический стук, покрывало на стуле оказывается пустым.
В старинном замке Сирвуаз, куда врача пригласил его друг герцог де Кастьевр, хозяин выглядит мрачным и отрицает очевидное: он утверждает, что здоров, хотя его жена бьет тревогу. Единственное, что тревожит герцога — слухи о привидении, из-за которых он якобы получил замок за бесценок, но его подозрительный блеск в глазах намекает, что он знает куда больше, чем говорит.
В недрах земли, в зале высотой в 999 вёрст, на престоле из человеческих костей пробуждается сам Сатана. Он пьёт кофе из дёгтя с купоросным маслом и заедает его книгами, но однажды завтрак оказывается невыносимо чёрствым. Кто посмел подсунуть повелителю ада такую гадость?
Три врача вскрывают тело русина, которого сами же и лечили до смерти. Его душа, застрявшая между мирами в облике мухи, вынуждена слушать их спор о том, кто из них точнее подобрал смертельное лечение.
В старом трактире «Золотой Бык», затерянном в чаще Гардомвуда, путника встречает хозяйка с печальной улыбкой и её хрупкая «племянница» Дина, что каждую ночь уходит одна в лес. А в полночь за расстроенным роялем садится незнакомец с седыми прядями в черных волосах, играющий музыку для призраков.
Фрахтовщик мечется в чёрном шторме, где волны тяжелее стали. На пустой палубе распахнута дверь в трюм, а среди груза стоит помятый контейнер с заклинившей створкой. Внутри корабля — брошенный пистолет, выкипевшие кастрюли и тишина, которую не нарушает ни одна живая душа.
В утренней саванне у реки Сенегал ядовитая змея жалит старого павиана-бродягу. Спасаясь от яда, он спешит к целебной траве, но путь преграждает разлившийся поток. У последней надежды — брода — его ждет неожиданная преграда.
В чате для взрослых «прелестница» флиртует с «Соб@k@», пока другие пользователи в панике обсуждают войну с неведомыми тварями, стершими Америку. Администратор яростно удаляет всех, кто говорит об угрозе, но одна из участниц пишет, что она из Владивостока — и исчезает.
На осеннем кладбище, среди увядающих роз и кипарисов, герой навещает могилу женщины, которую никогда не знал при жизни. Но с некоторых пор его визиты сопровождает странная черная птица — она неизменно срывается с надгробия при его появлении, словно ревностный страж, которому претит само присутствие живого.
В душной мастерской закройщица Александра Ивановна срывает злость на тихой мастерице Танечке. В ответ девушка с невинным личиком спокойно и вкрадчиво называет её собакой — и это слово попадает в самую точку. Вернувшись домой, Александра Ивановна не может уснуть, а лунная ночь пробуждает в ней странную, древнюю тоску.
В заброшенном поместье старинного рода Трупье, где последний маркиз доживает свой век в окружении мрачных фамильных портретов, местные жители начали замечать странные перемещения теней в окнах, хотя хозяин уже неделю не выходил из дома. Говорят, что ночью из подвала доносится механический скрежет, а наутро в саду находят выжженные круги, словно кто-то испытывает неведомые приборы.
В нубийском папоротниковом лесу путешественник наткнулся на одинокое дерево с золотыми плодами, под которым трава вздымалась неестественно высоко. Странная роса непрерывно капала с его листвы, а сам воздух вокруг казался пропитанным необъяснимой угрозой.
Девочку Наташу везут в пансион, но в поезде желтолицая старуха пугает её сказкой про упыря. На новом месте всё кажется чужим и тоскливым, а на молебне Наташа замечает бледного господина с алыми губами.
В пионерлагере «Здоровье» Лёка боится не вшей и дизентерии, а интернатских хулиганов, которые якобы заставляют девчонок снимать трусики. Но когда её оставляют одну в тёмной палате после ссоры с подружками, страх перед хулиганами сменяется леденящим ужасом от звуков, что доносятся из угла. Кажется, в лагере завелось нечто пострашнее интернатских — и оно уже рядом.
В особняке Чилтернских холмов юная Патриция Флеминг, всеобщая любимица и Диана этих мест, замышляет нечто, скрывая за улыбкой ледяную ярость. Её преследуют ночные видения, оставляющие на подушке рыжую лисью шерсть, а в тайной комнате за алтарём её ждёт нечто, что должно помочь ей покорить сердце неприступного лорда Эйра.
В разгар Великой чумы 1665 года в английскую деревню, погрязшую в пороках, явился таинственный незнакомец, начавший клеймить грехи жителей. Никто не знал, откуда он пришел и как оказался среди них, но его внезапное появление стало предвестником ужаса, скрывающегося на тихих полях. Когда заразная хворь подобралась к границам поселения, этот пришелец оказался тем самым раскаленным прутом, что должен был прижечь гнойные раны обезумевшей от безнаказанности деревни.
Блогер, одержимый проникновением в закрытые города, наконец попадает в один из них — место, которого нет ни на одной карте мира. Но чем глубже он всматривается в его унылые, будто застывшие во времени улицы, тем сильнее его охватывает чувство, что не город поглощен лесом, а сам лес медленно переваривает реальность.
В Паути-тауне, где летние вечера пахнут геранью и покоем, старый Тобиас правит своей повозкой, собирая тряпьё и железный лом. Но когда его путь сворачивает на Блэквуд-лэйн, к заброшенному дому Оугуста Уормвелла, тени становятся чернее, а деревья шевелятся без ветра — и даже взрослые предпочитают не вспоминать, что именно сорвало крышу с башни семнадцать лет назад.
В далёкой стране с немыслимыми названиями городов женщина прижимает к груди неподвижного новорождённого сына и настаивает, что чувствует, как он сосёт. Мёртвый мальчик открывает глаза, но отказывается расти и принимать пищу, а его отец-умелец создаёт механическую кровать, чтобы вытягивать сына в высоту. На седьмую зиму родители отправляют странного, высохшего ребёнка в школу, где одноклассники презирают его, а учительница просит всех затаить дыхание, когда он отвечает у доски.
В детской комнате Максима есть Шкаф. Сестра предупредила: после десяти вечера оттуда вылезает Тварь, и спасает только одеяло. Мальчик не верит в сказки — у него есть плюшевый тигр-защитник, но сегодня он проснулся от грозы в полной темноте, один во всём доме, и сестра не отзывается на крики.
В дачном поселке Основе, среди бесконечных сосен и сыпучих песков, маленький Витя остается один после отъезда любимой няни. Его тянет к белому дому за железной дорогой, куда няня ходить не любила, говоря, что там «нехорошо», — и теперь мальчику предстоит встреча с новой гувернанткой.
В новогоднюю ночь Комов получает странный звонок из оптики: ему выдали чужой заказ. А друг советует разбить новые очки, глядя с ненавистью.
Вдовец Бакстер вырезает тыкву на Хеллоуин, вспоминая, как его покойная жена Кэти любила этот праздник. Но когда он зажигает свечу внутри, вырезанное лицо оживает и улыбается ему в ответ.
В замке Касугаяма, на пороге эпохи Сэнгоку, великий полководец Уэсуги Кеншин молит богов о победе. Но его путь лежит не на поле брани, а в порт Нагасаки, к чужеземным иезуитам, чьи хитроумные витражи и странные обычаи манят его сильнее, чем аркебузы Оды Нобунаги. Среди вони и пьяного угара португальского трактира он ищет ответ, не подозревая, что самая страшная тайна уже ждет его за порогом.
На озере Рилфут, порождённом Великим землетрясением, вода скрывает бездонные провалы и скелеты утонувших кипарисов. Местные рыбаки шепчутся о чудовищных зубатках-людоедах, но есть в этих топях тварь и пострашнее — Рыбоголовый, порождение грязи и древнего ужаса.
Уставший до полусмерти человек садится отдохнуть на скамейку в сквере, окутанном густым туманом. Очнувшись от дремоты, он замечает на соседней скамье стопку старых листов, которых там раньше не было. В этой рукописи он находит историю, которая кажется ему до жути знакомой.
В доме слепого старика с лучистыми глазами мальчик вложил свою руку в его ладонь и получил благословение. Но позже отец объяснил: этот джентльмен уже десять лет ничего не видит — хотя его глаза открыты и прекрасны.
В июльское полнолуние 1883 года я возвращался пешком с именин соседки, отвергнув экипаж. Ночная дорога через поле и туманный лес казалась безмятежной, пока я не вспомнил о странном «движении» — недуге, что преследовал меня годами. В тот вечер оно молчало, но лес, казалось, затаил дыхание, готовясь явить нечто, что не было ни звуком, ни призраком.
В особняке на Двадцать шестой улице, где невидимые ноги шаркают по лестнице, а двери открываются сами собой, новый жилец готовится к встрече с призраками. Но после месяца томительного ожидания, когда ничего сверхъестественного так и не случилось, один летний вечер приносит событие, от которого кровь стынет в жилах.
В усадьбе Окрамов умирающий сэр Хью улыбается странной, мертвенной улыбкой, которая против воли передается его сыну и племяннице. В старом доме, где эхо повторяет проклятия, а склеп хранит жуткие легенды, влюбленные чувствуют, как тень этой улыбки ложится и на их лица.
В доме девятнадцать на Калиновой, где даже мусоропровод стучит по расписанию, Ремигиуш Вишневский пытается начать новую жизнь. Но соседи здесь слишком дружелюбны, стены — слишком тонки, а тишина по утрам — слишком подозрительна.
В заброшенном доме старого хирурга, где ставни наглухо закрыты, а жена прячется в вечном страхе, появляется красивый юноша с помутившимся рассудком. Он приносит пять тысяч долларов и шепчет доктору два слова, от которых тот вскакивает в ярости — и отказывается от денег. Что может попросить безумец у человека, чьи эксперименты с вивисекцией пугают даже самых отчаянных пациентов?
Старый летописец Бернард Херцог, верный плюшевому фраку и седому парику, заблудился в лесах Дагсберга по пути к статуе галльского Меркурия. В сгущающихся сумерках он находит пилораму, чьи черные рычаги движутся, словно лапы гигантского паука, — но свет в окне хижины обещает лишь новую загадку.
Сгоревший дом на окраине стоит нетронутым десятилетиями, хотя никто не решается о нем вспоминать. Когда Агнес, вышедшая на вечернюю пробежку, останавливается у его ворот, из-за угла появляется девочка в белом платье и приглашает войти на чашечку кофе. Агнес понимает, что держит за руку призрака, но ноги уже несут её внутрь.
В океане, где вода вдруг нагрелась до девяноста девяти градусов, а из глубин начали всплывать гнилостные пузыри, команда торгового судна замечает в тумане нечто, напоминающее гигантскую кобру. Когда же из моря прямо перед матросами вырастает чёрный лик, похожий на дьявольскую карикатуру на человека, становится ясно: океан скрывает нечто, чему нет объяснения.
Ты просыпаешься на бетонном полу в полной темноте, но глаза заклеены плотной резиной. Рация в руке называет тебя чужим именем, а из динамика приказывают не двигаться — и тут дверь со скрипом открывается, чтобы впустить тяжелое, сопящее нечто.
В Доме молчания, где заключенные годами трудятся без единого слова, царит абсолютный порядок, словно начертанный невидимой рукой. Но среди серых стен и безупречной чистоты есть одна странность — кот, поедающий тюремную мышь, и чувство юмора, которое остается последним барьером между узником и его Богом. Что скрывается за этим идеальным механизмом, где даже молитвы лишены смысла?
Когда Елеазар вернулся из могилы, близкие не заметили в нём зловещих странностей, радуясь чуду. Но его лицо хранило землистую синеву и следы разложения, а сам он стал молчалив и тяжел — пока один неосторожный вопрос не заставил всех впервые по-настоящему взглянуть на воскресшего.
