В мире, где старость — преступление, а эйджисты вершат самосуд, линчеватель Арес помогает казнить нарушителей запрета. Но наутро после расправы он замечает в зеркале нечто, что не должно было появиться никогда.
В городе, где никогда не показывается солнце, а луна пахнет гнилью, Лазар знает только серое небо и крыши, на которые запрещено забираться. Он смотрит на мир через экран телевизора, но заколоченная церковь и черный канал с антикварным магазином игрушек в устье — это не декорации. Здесь даже мэром служит гниющая кукла, и никто не покидает город, но однажды Лазар решает проверить, что скрывается за лесом.
В Звездном городе, искусственно освещенном и отгороженном от вечной полярной ночи, жизнь текла по строгому расписанию, пока из недр Республики Южного Креста не пришла весть о катастрофе, лишившей рассудка всех выживших. Среди противоречивых и фантастических описаний трагедии одно остается неизменным: что-то пошло не так в идеально отлаженном механизме государства, где власть принадлежала не политикам, а директорам заводов.
В умирающем мире, где право на смерть стало законом, герой приходит к танатоконсультанту, чтобы выбрать способ уйти. Но вместо ответа его отправляют к «узкому специалисту» в заброшенный институт — и тот встречает его как долгожданного добровольца. В центре лаборатории стоит кресло, от вида которого сжимается сердце, а доктор с фамилией Гадес явно знает о смерти нечто большее, чем просто консультации.
Мама вернулась домой к маленькой Саше, но в привычный вечер врывается тревога: реклама контрацептивов, проповеди о материнстве и странная боль внизу живота. В мире, где всё стало розовым, а случайности страхуют таблетками, тишина кухни кажется обманчивой.
В свинцовом мире, где океан грозит поглотить последние руины, подросток Сашка стоит на краю крыши, мечтая сбежать от жестокой системы распределения профессий. Но в городе, где люди пропадают бесследно, а зубастые твари охотятся даже днём, любое решение может стать последним.
Отец везет сына в центр замены биоробота-собаки на новую модель. Старый пес Чип еще жив и любит мальчика, но Тим уже мечтает о более совершенном питомце. Сделка кажется простой, пока отец не вспоминает, что его старший сын тоже когда-то просил новую игрушку.
Писатель, уверенный в своём гениальном романе, сталкивается с единодушной ненавистью зала, редактора и всего мира. В обществе, где «один закон — один мир», его приговаривают к забвению, и теперь он ищет утешения в подпольном Лакримариуме — месте запретных душевных пыток.
В мире, где поэтов ценят по штрих-коду восприимчивости, а бунт сводится к выбору флэшки с виртуальной реальностью, один стихотворец решает выйти за пределы «Сада». Но когда его гость предлагает опробовать новейший симулятор «другого» мира, переход оказывается слишком незаметным — и вот поэт уже лежит на ковре в полном одиночестве, а за окном всё так же парят стеклянные Идеалы.
В пустынном лагере выселенцев, где гражданство возвращают ценой смертельного риска, каждое утро начинается с забега по минному полю. Тот, кто пробежал триста двадцать раз и не погиб, уверен, что разгадал систему — но сегодня его сосед по бараку взорвался прямо на бегу.
В городе, где выживание зависит от беспрерывной музыки в наушниках, один из тринадцати слышит запретную новость: город планирует самоубийство. Герой срывает наушники, чтобы вдохнуть тишину, и его тело начинает меняться.
В городе-звере, переваривающем своих жителей, старик с костылем находит в мусорном баке младенца, завернутого в тряпье. От ребенка разит ржавчиной и парным молоком, а в глазах — чистое небо, которого здесь давно не видели. Старик сжимает последний золотой и спешит к вокзалу, но запах Мартиного свитера, в который он укутал найденыша, с каждым шагом становится слабее.
В мире, где стресс и негатив материализовались в настоящий яд, заставляющий кожу сочиться кровавым потом, героиня пытается выжить, прячась за влажными салфетками и избегая токсичных прикосновений. Но завтра — день обязательной терапии, которую боятся все, но которая страшнее самой отравленной жизни.
Двое прокаженных ползут вдоль бесконечной стены, разрезающей мир на две половины. Их язвы горят от песка, который выплевывает задыхающаяся ночь, а все вокруг отворачиваются от них с гадливостью. Но страшнее их болезни — бессмысленная жестокость тех, кто кружится в вечном танце и грызет друг друга под хохот стены.
В мире, где люди ходят по воздуху, а здания плывут, как корабли, над головой раскинулось Второе море. Но среди этой утопии, где каждый волосок — небоскреб, а счастье решено уравнением, в тесноте городов начинает работать жуткий закон: на телах прохожих отпечатываются лица их соседей.
