На свадьбе в Киеве среди гостей внезапно появляется незнакомый козак, который при виде святых икон на глазах у всех превращается в страшного старика с клыками и горбом. Толпа в ужасе кричит: «Колдун показался снова!» — но никто не может толком объяснить, кто он и откуда взялся.
Осень 1991 года, Луцк. Девушка знакомится на площади с молодым солдатом в незнакомой серой форме, который называет себя странным званием «чотовий Муха». На следующий день она ищет его в условленном кафе, но вместо него находит лишь прапорщика, который понятия не имеет ни о такой форме, ни о таком звании.
Ночь, лес под Львовом, и двое друзей, возвращающихся домой. Внезапно из хутора в чащу направляется одинокая невеста в свадебном платье — но её ноги парят в полуметре над землей.
Лето 1996 года, украинская мазанка. По ночам из стены за холодильником раздаётся глухой троекратный стук — будто кто-то бьёт кулаком по дереву изнутри. Бабушка отмалчивается, но её наигранное спокойствие пугает сильнее самих звуков.
В глухой украинской глуши, где рыба сама лезет на крючок, а компания бывалых охотников впервые за много лет решается на вылазку в незнакомые края, ночная рыбалка оборачивается встречей с чем-то, что не вписывается ни в одну из их привычных баек. Среди тишины леса и полей, после небывалого улова, из темноты доносится многоголосый хор, которого здесь быть не может.
В украинском селе под Винницей, в старой мазанке, где мы с бабушкой жили всё лето, по ночам из пустого угла начал раздаваться ритмичный глухой стук. Три удара — и тишина, и так почти до утра, хотя стучать там было решительно нечему. Бабушка отмахивалась: «Птицы», — но я замечал, как она всё чаще тревожно всматривается в тот самый угол.
