Одинокая мать с больным ребенком на руках слишком занята выживанием, чтобы заметить, как мир за окном превращается в ад. Но когда жар спадает, а в дверь уже ломятся десятки тел, становится ясно: её личный кошмар был лишь предисловием к настоящему аду.
В подвале бывшего продуктового магазина я отсиживаюсь от зомби-апокалипсиса. У меня есть консервы, пиво и топорик для мяса, но наверху бродит тварь, которая не уходит. Пустые окна наблюдают за ней, а мусор словно молится этому новому богу.
В подвале дома, где я прячусь второй день после начала зомби-апокалипсиса в Санкт-Петербурге, тишина нарушается лишь моим дыханием. Но я не один — кто-то скребётся с той стороны двери, и я не уверен, что это один из тех кровожадных мутантов.
Прошло 315 дней со вспышки эпидемии, 187 дней с тех пор, как я понял, что единственный выживший, и 3 дня с тех пор, как мы нашли друг друга. Я так долго был один, что забыл: галлюцинации — это первый признак заражения.
