В хоспис «Долголетие» привозят деда Демьяна — старого партизана, который вместо таблеток лечит травами и заговаривает скотину. Родственники жалуются, что по ночам он стоит над колыбелью правнука со свечой и шепчет что-то на непонятном языке.
В поликлинике, где первый этаж сияет пластиком, а верхние превратились в руины, герой с больной рукой ищет кабинет травматолога. Вместо врачей он находит очередь из людей с чудовищными, несовместимыми с жизнью ранами, которые спокойно ждут приема.
Психолог со стальными нервами, не верящая в мистику, получает работу в клинике с громким обещанием «успокоить душу». Ночью её будит ритмичный стук в дверь, а в глазке оказывается полупрозрачная фигура, которая не двигается, но продолжает издавать звуки. На следующую ночь к ней приходит уже не просто стук, а голос в голове и пара жёлтых глаз во тьме.
В психбольницу, где пациенты кажутся пугающе нормальными, заглядывает странная телепередача. Ведущий в разноцветной рубашке обсуждает с детьми, как вести себя в общественном транспорте, а затем задаёт вопрос: «Что делать, когда приходят Тени?».
В послевоенном санатории маленькую девочку с туберкулезом привязывают к кровати. По ночам она слышит, как в темном коридоре бегают и играют другие дети, но днем выясняется, что палата пуста. Однажды она решает позвать на помощь высокую тень, которая бродит по коридору.
Юрка рад увольнению из морга и встрече с девушкой-стажёркой из реанимации. Но её странный рассказ о пациентке, которая после клинической смерти выхаркивала цифры, заставляет его усомниться в реальности — и вскоре он сам затаскивает её в тёмный двор, где их ждёт нечто, не поддающееся пересчёту.
В заброшенном родильном отделении архангельской больницы среди белых ночей двое мужчин слышат жуткое совиное уханье, переходящее в истеричный женский смех. Из темной палаты вылетает босая фигура в грязной ночнушке и, не оглядываясь, исчезает в ночи — хотя все местные сумасшедшие давно известны наперечет.
Ночное дежурство в старом корпусе инфекционного роддома — тишина, кроссворд и карамельки. Но когда санитарка уходит мыть полы, за дверью сестринской начинают скрестись с неестественной скоростью, а в отколупнутом от стекла глазке мелькает чей-то взгляд.
В пульмонологическом отделении областной больницы, где дети сами добывают сигареты и устраивают ночные вылазки, подросток прячется от медсестры в пустом боксе вместе с девочкой. Но в темноте комнаты, помимо них двоих, слышно чужое хриплое, булькающее дыхание.
В медуниверситете, где кабинеты пронумерованы вразнобой, а этажи словно вымерли, Вика ищет нужную дверь. Но вместо врача она находит туалет с шевелящимися полипами в унитазе и запертый выход. Тишину разрывает звук ключа в замке — кто-то запер её здесь.
В больничных коридорах его преследовал иррациональный ужас, а после сеанса гипноза страх обрёл форму. Теперь в темноте собственной квартиры он видит то, чего там быть не может — и это не просто игра света.
В старой тряской «скорой» человека, скованного смертельной слабостью, везут в «умиралище». Рядом — жена и дочь с обреченными лицами, а сам он чувствует: всё слишком реально для сна, и где-то здесь кроется дурной подвох.
Тридцатишестилетний Коля напевает детскую песенку, протирая хирургический инструмент в подвале заброшенной больницы. Кажется, его детство затянулось.
В заброшенной больнице Омска трое друзей натыкаются на комнату с тяжёлой железной дверью. Внутри, в скрипящем кресле-качалке, сидит маленькая девочка с неестественно бледным лицом и чёрными глазами.
В детской больнице, где я лежала с переломом позвоночника, у одной из девочек была очень строгая и жуткая мать. Однажды ночью я проснулась и увидела, как она ходит вокруг соседней кровати, делая странные пассы руками и что-то бормоча.
