На подъезде к забытому поселку Жданово Семен встречает странную девушку, которая слишком много знает о местных пропажах на болотах. Она предупреждает его о трясине, но в ее голосе звучит не столько забота, сколько жуткая осведомленность — будто она точно знает, что происходит с теми, кто уходит в лес и не возвращается.
Заброшенный дом посреди болота, куда трое путников зашли переждать ночь, оказался на удивление сухим и пахнущим средством от моли. Но когда в темноте захотелось пить, а вода закончилась ещё днём, стало ясно: этот дом хранит не только тишину.
В глухом лесу под гнилой луной, которая говорит с тобой, от погони не скрыться. Тени, пахнущие смертью, уже нашли свою жертву, загнанную в болото. Вопрос лишь в том, что именно они скрывают в черной трясине.
Осень 2008-го, глухая карельская тайга. Охотник, ушедший за рябчиками, находит идеальную поляну для ночлега у болота, которого нет ни на одной карте. В три часа ночи его будит гнетущая тишина и липкий туман, накатывающий со стороны топи, а из белой стены доносится кашель, который не может принадлежать человеку.
Старик, месяцами не решавшийся пересечь озеро, наконец садится в лодку и гребет к проклятому берегу, где болото встречает его запахом болиголова. Среди мертвых деревьев и распятых на крестах покойников он ищет гнилую церковь, на алтаре которой дремлет нечто скорченное и безмолвное.
Трое подростков, отправившихся на места боёв Великой Отечественной, поняли, что болото хранит не только ржавые каски. Мертвецы в немецкой форме видят даже без глаз, а их пустые глазницы не сулят ничего хорошего. Ира вжалась в мох, молясь, чтобы сердце стучало тише — но один неверный звук может стать последним.
На пустыре возле ночного гипермаркета внезапно возникло болото, откуда тянет не сыростью, а липким, осязаемым страхом. А когда из этой трясины на тропу выбирается бесформенная тень, законы реальности начинают давать сбой.
В заказнике, где болотные огни считают душами нерождённых детей, Ульяна пожалела, что честно ответила на вопрос о материнстве. Теперь в группе туристов, бредущей по гнилому настилу, её провожают взглядами, полными глухого осуждения. Но странные головы у местных журавлей и брюхатые аисты намекают: это болото хранит не только ледниковую память.
