Чудо-дерево

Ночью Жестягину приснился Корней Чуковский. Черный слюнявый язык классика жадно облизал окровавленную сталь хирургической пилы, а из-под паутины на его голове выскользнула струйка гноя. Проснувшись с алым крестиком на лбу, Жестягин понял, что пришло время благодарности, и вышел из дома с ножом и топориком — навстречу соседям, которые тоже начали видеть мир иначе.