На заброшенном пустыре, среди пыльных бетонных колец, компания подростков во главе с жестокой Жанной заставляет толстого Леньку есть дохлых тараканов. Но когда унижение достигает предела, в воздухе повисает нечто, что не подчиняется ничьей воле. Кажется, жертва здесь не та, кого заставляют давиться насекомыми.
В заброшенной высотке, прозванной «Свечкой», охранники варят шурпу, а владелец бесследно исчез год назад. Местные сплетни сулят неладное, но брат одного из сторожей по пьяни поспорил привести сюда компанию на ночную экскурсию. Теперь четверо парней стоят в темном вестибюле, не подозревая, что «Свечка» уже зажглась.
В общежитии, где каждый день похож на предыдущий, появляется новая соседка — странная женщина неопределенного возраста с невыносимым запахом и пугающей навязчивостью. Она представляется студенткой, но её взгляд и повадки выдают нечто чуждое, а помощь с переездом становится роковой ошибкой.
В отпускной сувенирной лавке в Ялте вы купили эликсир «Куриный бог» от головной боли. После первой ложечки вы приходите в себя под оранжевым душем в полумраке — с чужим молчаливым спутником и ранами на теле. Теперь, чтобы выжить, вам придется вспомнить майские события и разобраться, что скрывается за целебными настойками и гостевым домом в Феодосии.
В заброшенной аптеке трое детей в масках супергероев собирают лекарства. Одна из них, Вера, замечает в зеркале не своё отражение, а жуткую синюю фигуру, которая вгрызается в кровавое яблоко.
Тридцатилетний неудачник, потерявший очередную неофициальную работу в первые дни карантина, получает от друга контакт с предложением слишком высокой оплаты за простую физику. Скепсис и даже сбившая его машина не мешают ему согласиться — и отправиться в проклятое место, которое навсегда разрежет его жизнь на «до» и «после».
В деревенском доме, доставшемся в наследство от бабушки, под старым шкафом в подвале обнаружилась запертая дверь. Сорвав замок, я ощутил, как из темноты потянуло ледяным свежим воздухом, а фонарик в руке погас, едва я переступил порог.
В старой енотовской «двушке», где пахнет горем и пылью, дядя Леня встречает племянницу Вику — живую копию своей погибшей сестры. Но среди её рисунков он замечает то, от чего холодеет сердце: странную конструкцию из труб и фигуру с длинными щупальцами, а за окном воет сирена заброшенной ТЭЦ. Возвращение в прошлое только начинается, и оно пахнет не только утратой, но и чем-то старым, что терпеливо ждало его двадцать лет.
Заброшенный завод «Прибой» манит героя не романтикой разрухи, а обещанием настоящего чуда. С детства он умеет видеть, как мир выворачивается наизнанку, но мертвые кошки и птицы — лишь бледная тень того, что он ищет. В черном чреве гиганта, где время остановилось, его ждет встреча с чем-то по-настоящему невозможным.
Навигатор привёл её к заброшенному пионерлагерю, который она узнала сразу — слишком хорошо запомнились вогнутые наружу ворота. Когда-то в седьмом классе она уже была здесь, и та поездка закончилась тем, что страх стёр почти все воспоминания, оставив лишь леденящий ужас. Теперь, спустя годы, она стоит у того же забора и понимает: лагерь не просто заброшен.
Диана поёт перед зеркалом, с улыбкой проводя канцелярским ножом по руке. Она сбегает в заброшенное здание, где её встречает тишина и невидимый собеседник, которого она не слышит.
Тяжелый шар с пульсирующими во тьме пиктограммами покоится на дачном чердаке, словно незарегистрированное оружие. Он — единственное доказательство того, что история, которую рассказал бывший сокурсник, начавшаяся со странного сайта «волшебников» и числовых головоломок, — не пранк и не бред. Но что скрывается за последним заданием, требующим идти по азимуту в неизвестность?
В заброшенном доме посреди соснового леса Грисвелл просыпается от липкого ужаса: ему приснилось, что на лестнице за ним наблюдает скорченная тварь. Но когда он открывает глаза, пустой дом наполняет сладкий, переливчатый свист — и его друг, словно лунатик, уже шагает в темноту на этот зов.
Две сестры забираются в заброшенный ДК на набережной, где вместо призраков их встречает лишь затхлая тишина и грандиозные мозаики советской эпохи. Но когда старшая просит младшую «показать кино», игра, знакомая с детства, вдруг наполняется ледяным предчувствием — ведь в этом пустом здании у картин могут найтись свои, давно забытые зрители.
Дети попадают на отдалённую ферму, откуда, по слухам, невозможно сбежать. Старожил шепчет новичку страшную считалку про Кракена и предупреждает: здесь всё не то, чем кажется, а письма от родителей — лишь жестокая насмешка.
Двое друзей спорят у старого заброшенного туалета в парке. Один уверяет, что при его строительстве погибли люди, а по ночам в окнах загораются разноцветные огни. Второй смеётся над мистикой, но соглашается прийти с пивом и проверить всё лично.
Ночная прогулка вдоль заброшенного канала привела героя к старой полузатонувшей барже. В темноте он различает на её палубе неподвижную фигуру в белом. Тишина и одиночество этого места внезапно перестают казаться такими желанными.
В электричке читал книгу про рабство и смиренных овец, а вышел в городе, где за месяц пропало с десяток наркоманов. Снял странную квартиру за бесценок у хозяйки, которая боится зеркал и сбегает на две недели. Только вот соседи здесь рисуют на стенах портреты «дядьки Валеры», а в спальне, куда нельзя заходить, до сих пор стоит запах краски.
В глухом лесу стоит изба с заколоченными ставнями — и на всех соснах вокруг вырезаны спящие лица, которые, кажется, следят за каждым шагом. Внутри пусто, лишь кровать хранит отпечаток тела той, кого ищут, но они опоздали. Теперь тьма заползает в окна, и времени разобраться, куда исчезла Плакальщица, почти не осталось.
Летом, в пустом и зловещем районе на окраине города, Влад и его навязчивый друг Каравай отправились к бабушке после странного телефонного звонка. Их встретили агрессивные старухи у подъезда, а в подъезде — безногий дед в инвалидной коляске с культями, замотанными в газету, который внезапно ожил и пополз за ними по лестнице.
В заброшенном углу пионерлагеря трое малолетних отморозков заставляют толстого Дениса лезть через ржавый забор. Но за его спиной уже не слышно привычных насмешек — только тишина и чей-то мокрый, чавкающий звук, доносящийся из темноты.
В заснеженной глуши, куда Коля притащил вязанку дров для странной встречи, даже печь в заброшенном доме кажется ледяной могилой. Но настоящий холод идет не от ветра — от того, что его «коллеги» уже здесь, а тот, кого они ждут, все не появляется. И тишина вокруг становится тяжелее любого урагана.
В заброшенном дачном поселке, затерянном в ноябрьском сосновом лесу, я пытаюсь переждать ломку в доме, где годами никто не жил. Но среди пыльной посуды и голых стен я замечаю то, чего здесь быть не должно — и понимаю, что скрываюсь не от людей.
В Карьяле, среди бескрайних болот и зеркальных озёр, инспектор Эйнар Нильссон мечтает лишь об одном — поскорее закончить командировку. Но местный поэт с озорными глазами предлагает прогулку к сгоревшей церкви, а в кармане Эйнара вдруг оказывается чужая вещь.
В послевоенном СССР, среди глухих болот, стоял закрытый военный городок с засекреченным НИИ. Однажды, заблудившись в тумане, местный мальчишка провёл ночь на болоте, а на рассвете услышал шорох и увидел, как из кустов к нему движется нечто.
Старый школьный альбом вытащил из памяти историю, которую я так старательно прятал. Зимний вечер, двор на Петроградской стороне и рассказ друга о том, что ночью кто-то разбил все окна в заброшенном этаже его дома. Мы пошли смотреть, и то, что мы увидели, заставило нас забыть о пиве и сухариках.
Ночные покатушки Андрея по пустынным улицам — его личная терапия. Но когда он решает заехать в заброшенную Свечу, место детских игр и городских легенд, тишина салона сменяется кое-чем иным. Из динамиков начинает сочиться едва уловимый шепот, которого нет в плейлисте.
В заброшенном доме, где трое подростков коротали вечер за дешёвым пивом, было холодно, сыро и привычно уютно. Но когда бутылки опустели, а на смену пьяной философии пришла тягучая тишина, один из них заметил, что в углу, где ещё минуту назад никого не было, кто-то сидит и смотрит на них не моргая.
Ленинский Проспект, дом 247 существует, но только в Чернях — забытом богом частном секторе, зажатом между заброшенным заводом, криминальным районом и старым кладбищем. Дафна Сорокина приехала хоронить бабушку, но дверь заперта, а на всех соседних домах висят странные белые листы бумаги. Единственное, что её встречает — наглая сорока, которая словно ждёт, когда гостья заметит кое-что в земле у крыльца.
В полумраке Гигахруща, где гаснут лампы и спят этажи, появился отступник в балахоне и респираторе. Он оставил на доске объявлений листовку с эмблемой борщевика — и исчез в лестничном пролёте, чтобы очистить блок от скверны. Но что скрывается за его миссией и кто такие Зелёные, готовые торговать семенами и биоматериалом?
В дачном посёлке Семафорское июльское солнце плавит тишину: ни собак, ни птиц, ни голосов — только гул, растущий изнутри. Максим заходит в собственный дом и находит икону с оплавленным ликом, а в залитой жёлтым светом комнате — силуэт с несколькими парами рук.
В тихом утреннем доме, где пахнет завтраком и слышны голоса родителей, Лена просыпается в предвкушении ленивых выходных. Но телефон не ловит сеть, а из разговора на кухне она узнает о странной находке отца: в руинах заводского подвала, где обрушилась стена, он принес домой нечто, похожее на острую кость, которую невозможно сломать или распилить.
В городе Бережное, куда Олег сбежал от прошлого, воздух пропитан сладковатой вонью разложения, которую местные упорно не замечают. Пьяное блуждание ночью приводит его не к гостинице, а на пустырь, откуда исчезают все знакомые ориентиры. Теперь под ногами слышен тяжелый глухой звон, доносящийся словно из-под земли.
В заброшенной котельной среди заснеженных сопок Кольского полуострова четверо беглых солдат ищут убежище. Но старый знакомый, предложивший им эту берлогу, ведёт себя странно, а в лабиринте обледенелых труб кто-то или что-то оставило серебряный крестик.
В новом доме в тихом городке Джестер-Хилл Зои находит в своей комнате старый дневник. Первая же запись заканчивается на полуслове, словно автор торопился убежать.
В ресторане провинциального Железносельска подают настолько восхитительную еду, что забываешь о промозглом воздухе и Черной Яме — бездонной дыре с химикатами. Но местные старшеклассники до сих пор пугают друг друга именем Гравера, и Карине стоит помнить, что этот город славится не только кухней.
В заброшенной деревне, где дома стоят пустыми, а ночная тьма кажется живой, рыбаки слышат из леса необъяснимый гул: то ли барабаны, то ли крики, то ли смех. Алый свет разгорается за деревьями, приближаясь с каждой минутой, но никто не решается узнать, что его порождает.
Очнувшись после странного сна, герой слышит навязчивый детский голос, зовущий его в одиночестве. В заброшенной деревне, где каждый вечер давит невыносимой тоской, он начинает искать встречи с таинственным существом из своих сновидений.
В забытом храме, где солнце не разгоняет полумрак, Элиэл видит мир сотнями змеиных глаз — и никогда не может закрыть их. Он пленник, которого стерегут те, кто приносят ему еду и следят за каждым шагом, но стоит ему сделать шаг за невидимую границу — начинается агония. Однажды тишину разрывает стук копыт, и в мир, где нет других людей, приходят всадники.
В палатке посреди пустынных раскопок археолог Михаил порезался собственной бритвой. Выйдя наружу, он обнаружил, что коллеги бесследно исчезли, а вместо обещанного «открытия века» его ждёт лишь идеально ровный чёрный проём в земле.
На даче, где снег только сошёл с грядок, хозяин купил у бомжеватого мужика старую дверь. В гараже он заметил, что зелёное полотно с красными ромбами будто горело снизу, а на костяшки пальцев отозвалось глухим, неживым стуком.
Свернув с трассы на просёлок, которого нет на навигаторе, Стас и Алёна попадают в мёртвую деревню с заколоченными домами и гробовой тишиной. Здесь нет ни людей, ни животных, а единственные ворота украшает гигантский засохший цветок.
Семья переезжает в старый дом в глухом селе, пытаясь начать жизнь заново после трагедии. Но местные жители слишком радушны, а на въезде стоит блокпост, словно это не деревня, а зона особого режима.
В заброшенной пристройке у «Королевского Полумесяца» четверо друзей находят старый дневник. Но странные записи, сделанные пьяным почерком, начинают сбываться буквально на глазах.
В якутской «Долине Смерти», среди болот и непроходимых чащоб, скрываются гигантские металлические «котлы» из неведомого сплава, который не берет даже зубило. Растительность вокруг них аномально буйная, а те, кто осмелился переночевать внутри, навсегда уносят с собой странные отметины. Что это — следы древней цивилизации, инопланетное наследие или нечто, чему пока нет названия?
В старом доме рабочего поселка МАЗа, где каждый кирпич помнит войну, живет неприметный мужичок в ватнике и валенках. Уже не первый десяток лет он каждую неделю выносит на помойку строительный мусор, но стоит отвернуться — и груда досок с окнами исчезает бесследно. Соседи обходят его стороной, а поздороваться с ним не удавалось еще никому.
Весна 1928 года. Антось, безработный крестьянин, наконец добирается до ночлежки на окраине Витебска. Но в этом городе даже нищие указывают путь незнакомцу с подозрительной охотой, а местные жители будто не замечают чего-то странного в новом аккуратном здании с широким крыльцом.
Лесник Егор соглашается на странную командировку в забытую деревню Вилья, где, по слухам, начали расти давно вымершие растения и светящиеся грибы. Но его сон накануне был полон кошмаров: погоня, ловушки с гвоздями и нечеловеческие вопли за спиной. Что скрывает дремучий лес, который десятилетиями стоял без присмотра?
В октябрьских сумерках Макс срезал путь через пустырь и услышал шорох из кучи строительного мусора. Из-под завала на него уставился тускло поблескивающий глаз, а следом раздался жалобный скулеж — там был заживо погребен пес. Но когда Макс откопал тяжелого, как гиря, французского бульдога и понес его к людям, пес вдруг перестал казаться просто несчастным животным.
В осеннем лесу компания школьников встречает странного деда в летней одежде, который настаивает подвезти их на разваливающихся «Жигулях». Машина забита мусором и гнилой капустой, а одного из мальчиков дед усаживает в прицеп к ржавым вёдрам и иконам. Когда машина сворачивает в лес, а дед начинает напевать, становится ясно: дорога ведёт совсем не к озеру.
