В поликлинике, где первый этаж сияет пластиком, а верхние превратились в руины, герой с больной рукой ищет кабинет травматолога. Вместо врачей он находит очередь из людей с чудовищными, несовместимыми с жизнью ранами, которые спокойно ждут приема.
Перед клиникой Военно-Полевой Хирургии появляется чёрная «Волга» с охраной. Из неё выходит странный пассажир: дорогая одежда, чудовищные шрамы и деформации черепа, нервный тик и букет невиданных цветов. Генерал Дерябин приказывает проследить за ним, но отказывается объяснять, кто это, — и лишь намекает, что когда-то должен был вырезать этому человеку сердце.
В глухой тайге Дальнего Востока, в больницу, где даже самолёт садится с третьей попытки, привозят мужчину с травмами, несовместимыми с жизнью: нога пережёвана, череп вскрыт, а зрачки странно вытянуты. Его жена рыдает, что в последнее время на него кидаются все животные, и всё началось после укуса в джунглях.
Психолог со стальными нервами, не верящая в мистику, получает работу в клинике с громким обещанием «успокоить душу». Ночью её будит ритмичный стук в дверь, а в глазке оказывается полупрозрачная фигура, которая не двигается, но продолжает издавать звуки. На следующую ночь к ней приходит уже не просто стук, а голос в голове и пара жёлтых глаз во тьме.
В психбольницу, где пациенты кажутся пугающе нормальными, заглядывает странная телепередача. Ведущий в разноцветной рубашке обсуждает с детьми, как вести себя в общественном транспорте, а затем задаёт вопрос: «Что делать, когда приходят Тени?».
В операционной умирает подросток, попавший в автокатастрофу. Врач уже готовится зашить тело, как вдруг труп открывает глаза и начинает кричать. Сердце мальчика не бьется, но он в сознании и умоляет о помощи.
В ночной тишине больничной палаты пятилетняя Лена ждет Новый год. Она так хотела отправить письмо Деду Морозу, но не успела — и теперь боится, что чудо не случится. Однако в темном углу комнаты кто-то неслышно наблюдает за девочкой, и этот кто-то приходит к ней уже не в первый раз.
Нейропсихолог Ларс Ольсон проводит рутинное тестирование пациента, поступившего после неудачной попытки суицида. Мужчина с переломанными ногами выглядит слишком ухоженным для бездомного, а его сознание подозрительно ясное. Но настоящая странность начинается, когда на вопрос о мотиве самоубийства пациент внезапно заливается слезами и выдает нечто, заставляющее доктора замереть с ручкой наготове.
В больничном коридоре бабушка выпытывает у врача подробности после укуса клеща, унесшего её внучку. Доктор странно задумчив, а в его руках подозрительно большой пакет с извлечённым паразитом.
В госпитале 1941 года дед Юра, прошедший болота и первые бои, начинает видеть по ночам странную женщину в белом. Она бесшумно подходит к раненым, целует их в лоб — и к утру те умирают. Но однажды она задерживается прямо над его койкой.
В мюнхенской клинике Гросхадерн герой готовится к операции по исправлению искривлённой носовой перегородки, но его сосед по палате, тщедушный Пауль с непомерно раздутой головой, притягивает взгляд сильнее, чем хотелось бы. Вскоре выясняется, что в этой больнице врачи не просто лечат — они с пугающим любопытством изучают своих пациентов.
В старой районной больнице, где реанимация выходит окнами в лес, а трупы по ночам складируют в тёмном закутке за лифтом, мёртвые начали падать с каталок. Утром их находят на полу в неестественных позах, хотя санитарки клянутся, что клали надёжно.
В палате смертельно больного гонщика Клауса Кинкеля агент загадочной Корпорации предлагает сделку: подпиши договор — и получишь новую жизнь. Но в контракте есть пункт, который заставляет Клауса медлить с подписью.
В старой тряской «скорой» человека, скованного смертельной слабостью, везут в «умиралище». Рядом — жена и дочь с обреченными лицами, а сам он чувствует: всё слишком реально для сна, и где-то здесь кроется дурной подвох.
В очереди к маршрутке случайная попутчица обронила фразу о том, как важно правильно распорядиться чудом. Она рассказала о своей работе в страшном доме инвалидов, где среди забытых пациентов оказался немой и парализованный старик с пугающим взглядом и странной силой. Этот старик, заговорив, дал ей загадочный предмет, способный вернуть к жизни умирающих.
Август 1944 года. Подбитый американский бомбардировщик падает в тайге под Комсомольском-на-Амуре, экипаж эвакуируется на советскую территорию. Спустя девять дней городская больница, куда накануне тайно доставили странного буйного пленного в иностранной форме, сгорает дотла от бомб неизвестных ВВС.
В медуниверситете, где кабинеты пронумерованы вразнобой, а этажи словно вымерли, Вика ищет нужную дверь. Но вместо врача она находит туалет с шевелящимися полипами в унитазе и запертый выход. Тишину разрывает звук ключа в замке — кто-то запер её здесь.
В больничной палате, где осыпается штукатурка и капает вода, двое пациентов коротают время за разговорами. Но сосед слишком увлечен старым радиоприемником, и его слова о том, что он боится остаться один, звучат странно. Кажется, он ждет не выписки, а чего-то другого.
В больничной палате, где пахнет хлоркой и тоской, мальчик Рома коротает время перед Новым годом. Но в пустой комнате в конце коридора кто-то невидимый отзывается звонким голосом, а кровать прогибается под тяжестью того, кого нельзя увидеть. Ночью Рома решает проверить, кто там прячется.
В пульмонологическом отделении областной больницы, где дети сами добывают сигареты и устраивают ночные вылазки, подросток прячется от медсестры в пустом боксе вместе с девочкой. Но в темноте комнаты, помимо них двоих, слышно чужое хриплое, булькающее дыхание.
В изолированной клинике, больше похожей на секретный объект, доктору Брайану Холту предстоит обследовать пациента, найденного в лохмотьях из грубой синей ткани с металлическими нитями. При нём был лишь обломок пластины, напоминающий серый малахит, а его имя невозможно произнести. Но главная странность в том, что этот человек, кажется, лишился рассудка не от болезни, а от встречи с чем-то, что не должно существовать в этом мире.
В больничных палатах слова умирающих звучат иначе. Санитар записывает последние фразы пациентов, но однажды замечает, что некоторые из них — совсем не то, чем кажутся.
Весной 2001 года меня без объяснений положили в больницу с красным стеклом в окне. По ночам, когда дежурная медсестра засыпала, мы сбегали через пожарную лестницу в парк. Но однажды соседка по палате увидела в темноте за окном то, что заставило её отменить привычную вылазку.
В палате неврологии Толян травит голубей хлебом с настойкой боярышника, наслаждаясь их драками. Его собственное тело, скрюченное и покрытое пятнами, с руками, похожими на лапы саранчи, — загадка, которую врачи не могут разгадать десять лет. Но однажды ночью, когда палата затихает, тишину нарушает нечто, не имеющее отношения к храпу или анекдотам.
Провинциальная больница, гипс и три соседа по палате: вечно спящий мужик и двое травмированных друзей с бутылкой сорокаградусного секрета под кроватью. На третью ночь спящий сосед встает и начинает орать, но это оказывается лишь началом кошмара — с каждым разом его ночные пробуждения становятся всё синхроннее, а проснуться по-настоящему — всё труднее.
Подросток попадает в палату к маньяку, убившему свою семью, и начинает читать Лавкрафта. Вскоре его воображение начинает оживать: труп задушенного соседа открывает глаза, а по ночам над койкой нависает лицо того, кого там быть не может.
В больничных коридорах его преследовал иррациональный ужас, а после сеанса гипноза страх обрёл форму. Теперь в темноте собственной квартиры он видит то, чего там быть не может — и это не просто игра света.
В больничной палате после операции я очнулся и обнаружил, что все соседи исчезли. Остался лишь странный мужчина, привязанный к койке, который смотрел в потолок невидящим взглядом.
В хирургическое отделение поступает мужчина с запущенным раком, снятый с рейса из Франции. Он знал о болезни, но откладывал лечение, чтобы показать мир молодой супруге. Его состояние стремительно ухудшается, а реакция жены на страшный диагноз пугающе спокойна.
В фургоне, где ноги пассажиров уходят в тарахтящий аппарат, а маму выкуривают из подвала и утаскивают в мусорном мешке, мальчик запоминает правила страшной игры: корчиться в ответ на мамины рожи, пока не выпадут все зубы. Санитары за дырками в стенах только смотрят, а доктор со стеклянными глазами однажды спрашивает про тётю Дусю — и исчезает навсегда.
В больничной палате с треснувшим потолком Инга приходит в себя после новогодней ночи в лесном домике. Она помнит, как они с женихом шутили про Деда Мороза — и как в разбитое окно ворвался огромный черный силуэт с мешком. Что именно скрывается за образом сказочного деда, девушка пока не может объяснить даже себе.
В травмпункте, куда он попал с рваной раной после «несчастного случая» на стройке, его штопала хрупкая девушка с глазами, полными полярной ночи. Теперь их пятничные посиделки — ритуал, где она цитирует мрачные сказки, а он гасит бычок в пепельнице. Но когда она замирает, вслушиваясь в его слова, кажется, что за её жизнерадостностью прячется что-то, что не дождалось своего рыцаря.
В больнице молчаливый друг внезапно заговорил о духах, насилующих в задницу, а врачи обсуждали ночные происшествия с каталками. По пути домой таксист упомянул старуху, сделавшую парня седым, а у подъезда бомж бормотал про коптильню.
Врач Марина после тяжелой смены в реанимации звонит своей матери из ординаторской. В трубке — знакомый голос, но что-то неуловимо не так, и мать ни разу не справляется о младшем сыне. Внезапно героиню пронзает ледяное чувство, что она говорит не с родным человеком.
В неврологическом отделении обычной больницы пациентка знакомится с приятными соседями по палате, но после внепланового укола просыпается в пустом, заброшенном коридоре, где пол покрыт провалами, а за окнами вместо парка — лишь густой серый туман. Теперь ей предстоит выяснить, куда исчезли все люди и что за тень бродит по этажу, издавая жуткий хрип.
В 1996 году, лёжа в роддоме на сохранении, женщина знакомится с Софьей — пациенткой с проблемной беременностью. Каждую ночь к Софье приходит чёрная старуха, садится на кровать и шепчет: «Я помогу, но мне нужна плата: глаза или рот».
Фельдшер скорой приезжает к парализованному пациенту с жуткими пролежнями, но соседка одним прикосновением за минуту делает кожу чистой. А в приёмном покое древняя бабушка одним взглядом усмиряет буйного побитого мужика, от которого разбежалась вся больница.
Пациент на операционном столе не помнит ничего, кроме своего имени, а доктор с медсестрой слишком хорошо знают, что с ним делать. Хирург уверяет, что это спасёт рассудок, но от его инструментов веет не лечением, а чем-то куда более страшным.
Мужчина, переживший смертельное падение в лифте, просыпается в больничной палате с ожогами четвёртой степени. Врачи не верят в его выживание, но он слышит их голоса и чувствует чужую боль в груди.
В старой, как мир, больнице, где даже тараканы чувствуют себя хозяевами, пациент на последней неделе лечения застревает в туалете. Внезапно тишину коридоров разрывают дикие крики, хруст костей и цокот когтей, стремительно приближающийся к его двери.
В реанимации знают: смерть — не старуха с косой, а молодая и хитрая обманщица. Уставший врач, научившийся чувствовать её биополем, рассказывает, как она приходит и уводит пациентов прямо с операционного стола.
В пятом классе я часто видел беззубого старика в медальках, который подолгу вглядывался в окна школ и детских садов. Спустя годы я снова заметил его у детского сада — он совсем не изменился, и моя мама назвала его «вечным дедом». А потом этого же старика привезли в мою больничную палату после жестокого избиения.
В Серегинскую больницу привозят странного пациента: он не пьян, но не протрезвел за двое суток, мычит, бьётся головой о стены, а в карманах у него — ветка неизвестного дерева, горсть засохшего винегрета и клок окровавленных седых волос. Никто не понимает его языка, а когда ему дают бумагу, он пишет нечто, от чего сержант и врач теряют дар речи.
В реанимации ночная смена — время, когда каждый шорох кажется угрозой. Но что, если по коридору действительно кто-то ходит, хотя все пациенты прикованы к койкам, а дверь заперта изнутри?
Администратор ночной смены в больнице замечает, что один и тот же компьютер в 303-м кабинете отказывается работать, когда за него садится конкретный терапевт. Оставшись после работы чинить сервер, он слышит, как выключенный компьютер начинает издавать нечеловеческий вой, а в бронированное окно ломится нечто, согнувшее стальную решётку.
В кабинет вошла красная от смущения девочка в шарфе в горошек. Она пожаловалась на странное «образование» на спине и шее, но когда врач попросил показать, под одеждой обнаружились пугающе правильные, рельефные линии. А через мгновение пациентка исчезла, оставив врача на полу без одной перчатки.
Умирая, ты готовишься к небытию — без загробного мира, без надежды, без смысла. Но вместо тишины слышишь, как медсестра напевает «Бриллиантовую руку», а хирург подхватывает, и твои раны затягиваются на глазах.
Сентябрьская ночь в пустой больнице. Прикованный к койке пациент слышит, как за дверью кто-то с силой дергает ручку, а в щель под дверью видит не тени ног, а сплошную черноту — кто-то лёг на пол, чтобы заглянуть к нему.
Проснувшись в больнице Родер-Фоллз, Роберт Симмонс с трудом собирает свою память по кусочкам, но каждый фрагмент прошлого отдается в висках невыносимой болью. Он помнит подарок для жены, старую антикварную лавку и резню в Ривет-Сайде, но напрочь забыл, как оказался в перевернутой машине на пустой автостраде. Капитан полиции уже здесь, и его вопросы — лишь начало кошмара, который только пробуждается вместе с сознанием.
Из окна своего дома Катя наблюдает за странной больничной рутиной: через дверь морга, расположенную с тыльной стороны здания, каждую ночь проносят живых, но бледных и беспомощных людей, а обратно выносят отрубленные человеческие ноги. Прохожие не обращают на это внимания, а сама Катя годами не может найти объяснение этому жуткому круговороту.
