Ночью на пустынном перекрестке Тим слышит женский крик. Он замирает, глядя под ноги, где на асфальте расползается черная тень, пожирающая свет и словно обладающая собственной волей. Тим знает, что это сон, но в этот раз привычные правила его сновидений дают сбой.
В петербургском доме предварительного заключения, в одиночной камере, политический заключенный медленно сходит с ума от тоски. В осенних сумерках он проваливается в сон — или наваждение? — где оказывается в Москве и с ужасом узнает, что его невеста, оставленная в гостинице, уехала с незнакомцем в высокой черной шапке. Теперь он мчится по заснеженным улицам вслед за извозчиком, который везет его в неведомую часть города, где начинают стираться даже названия переулков.
В ледяной пустыне Гренландии, где бродят белые медведи и из моря выходит чудовище Хавстрамб, живет странная девушка Сольбьорг. Ее глаза цвета морской волны видят то, чего не замечают другие, а по ночам ее преследует один и тот же сон о двух чайках и заклинательной песне «За-море!».
В галерее провинциального города картина с корридой дышит жаром песка и страхом, хотя её автор никогда не был в Испании. Богатый покровитель уводит полотно, не слушая возражений, а ночью покупателю снится, как он сам мчится на быке — убивать тореро с фиолетовым галстуком.
В доме под скалой, где ветер гонит сосны к морю, живут две бородатые женщины, и старшая шепчет о Морской Принцессе с отравленными губами. Герой встречает на пляже зеленоглазую незнакомку, гибкую, как рыба, но поляк Дробовский пугается одного упоминания о ней. Старуха предупреждает: не целуй её, если придёт во сне.
В автобусе до Пскова всего двадцать пассажиров, но Марине кажется, что она едет одна. Пасмурное небо, дождь, странный сон о погоне в лесу — и голос за спиной, который настойчиво предлагает кому-то творог. Только вот кому он адресован, если рядом с ней пустое кресло?
Ночью Жестягину приснился Корней Чуковский. Черный слюнявый язык классика жадно облизал окровавленную сталь хирургической пилы, а из-под паутины на его голове выскользнула струйка гноя. Проснувшись с алым крестиком на лбу, Жестягин понял, что пришло время благодарности, и вышел из дома с ножом и топориком — навстречу соседям, которые тоже начали видеть мир иначе.
