В глухой зауральской зоне, где даже служебные собаки воют при появлении начальника, картёжник со стажем Вася «Шуруп» узнаёт, что здесь под страшным запретом не только «кайф» и бухло, но и его родная игра. А после того, как трое новоприбывших зеков тайком раскуривают гашиш, их одного за другим увозят в загадочный барак «Кунсткамера», откуда никто не возвращается.
В купе поезда Москва — Ташкент случайные попутчицы коротают ночь за чаем. Женщина-узбечка, работающая контролером в колонии, рассказывает историю заключенной Гульнары — тихой славянки, осужденной за убийство мужа-тирана. Чем глубже ночь, тем тревожнее становится от подробностей этой исповеди.
В бишкекском СИЗО-1, где после жестокого подавления бунта и без того накалена атмосфера, произошли два зверских убийства: тела жертв буквально разорваны, кости переломаны. Генерал Байзаков отмалчивается, а заключенные из подвального блока, где живут самые опасные и «закрывашки», в панике просятся наверх — даже к блатным, лишь бы подальше оттуда. Журналист спускается в подвал, чтобы узнать, что за «сказки» заставляют бывалых зэков резать вены и молить о переводе.
В старой тюрьме Мельбурна, где казнили 136 человек, приборы фиксируют необъяснимую активность, а посетители видят фигуру со свечой, которая не дает света. В камере немецкой тюрьмы заключенную преследует призрак священника, оставляющий на ее теле ожоги, а здание сотрясают подземные толчки. В Эдинбургском замке сотни добровольцев пытались поймать призраков, но те сами нашли их, прикасаясь к лицам и дергая за одежду.
В тюремной камере появился новичок Кока с жуткой татуировкой на плече — то ли череп, то ли морда демона. Он запретил её копировать, но зек-татуировщик Базай всё равно набил себе такую же. С этого момента с Базаем начало твориться необъяснимое: по ночам воняло гарью, на свежую наколку сползались насекомые, а на спине проступили странные рубцы, похожие на письмена.
В гимназии есть традиция: раз в пять лет ученики носят передачу учителю истории, который сел на 15 суток за драку с милицией. Но в этот раз его посадили не на привычную Окрестину, а в странный изолятор на Дражне, где пахнет затхлостью и велят устроить свидание. А сам Сергей Наумович бормочет про африканских детей за решёткой в больнице КГБ — и, кажется, боится их куда сильнее, чем собственного срока.
В полупустом плацкарте поезда, несущегося в Сибирь, я познакомился с попутчиком, только что вышедшим из тюрьмы. Он согласился выпить со мной коньяк и рассказать, за что отсидел восемь лет, но предупредил: его история звучит как бред сумасшедшего.
В тюремной камере таджикского посёлка Оби-Сурх молодой босяк знакомится с молчаливым соседом по прозвищу Коцаный, который славится звериной жестокостью к новичкам. Но вместо нападения тот встречает его ледяным равнодушием, а по ночам начинает протяжно скулить. Однажды, вцепившись в руку, он шепчет: «Хочу сдохнуть здесь, чтобы моё мясо скормили смертникам», — и рассказывает историю, от которой кровь стынет в жилах.
В изолированной камере живёт мужчина, который каждую ночь просит о помощи. Сотрудникам строжайше запрещено находиться рядом с ним после восьми вечера.
Адвокат едет в самую страшную тюрьму США, чтобы защищать бывшего детектива, пойманного на месте убийства ребёнка. Улики неоспоримы, но клиент молчит, а его прошлое — безупречная служба и расследование серийных убийств — не вяжется с этим кошмаром.
Священника Серафима Вырина среди ночи вызывают в мрачную Соленую тюрьму. Приговоренный к казни преступник желает исповедоваться именно ему, и отказывать начальнику тюрьмы нельзя. Но чем ближе Вырин к камере, тем сильнее его гложет тревога: почему этот человек выбрал именно его?
Вас арестовали и привезли в тюрьму, где всё — от стен до униформы охранников — ослепительно белое. Но самое жуткое — это полная, гробовая тишина: надзиратели в зеркальных шлемах не произносят ни слова и не реагируют на ваши просьбы. Вскоре вы понимаете, что одиночество и скука здесь — не просто наказание, а изощренное оружие.
На окраине города, среди могил старого кладбища, я встретил сторожа по имени Васян. Он рассказал, как в чеченском плену его товарищ Генка начал утверждать, что их сокамерник — не человек, а демон, питающийся страхом. С каждым днём Генка всё больше сходил с ума, и Васян понял: в этом подвале скрывается нечто, что страшнее голода и смерти.
Следователю Григорию поручают разобрать декомпозицию мыслей заключённого, который провёл в виртуальной тюрьме почти тысячу лет. Но в записях что-то не так: сам преступник бесследно исчез, а его воспоминания полны странных пробелов и необъяснимых деталей.
В светящейся коробке, на даче, где насекомые ведут себя как сбой в программе, узник осознал: границы его мира куда ближе, чем кажется. Он научился ловить симуляцию на ошибках, и теперь его единственная надежда — заставить своего создателя ответить за содеянное.
В одиночной камере, где даже стены источают безумие, заключенный находит странное утешение в пляске и дружбе с серым бесенком. Но когда тюрьму сотрясает череда смертей, а из-за стен доносится нечеловеческий стук, он понимает: его соседом по ночам стало нечто, не принадлежащее миру живых.
В руках рассказчика оказался необычный нож, созданный заключённым на зоне особого режима. С первого прикосновения клинок словно прирос к ладони, а его смертоносная острота начала проявлять жуткую закономерность: каждый, кто брал его в руки, получал рану страшнее предыдущей. Но самое тревожное — закрученный на столе нож всегда указывал остриём на своего хозяина, словно живое существо, преследующее какую-то свою цель.
В Доме молчания, где заключенные годами трудятся без единого слова, царит абсолютный порядок, словно начертанный невидимой рукой. Но среди серых стен и безупречной чистоты есть одна странность — кот, поедающий тюремную мышь, и чувство юмора, которое остается последним барьером между узником и его Богом. Что скрывается за этим идеальным механизмом, где даже молитвы лишены смысла?
В следственном изоляторе герой старается слиться с серой массой, но разговор с опером заходит в тупик. Внезапно у кума начинается приступ боли в груди, и тишину кабинета разрывает звук, с которым рвется человеческая плоть.
В петербургском доме предварительного заключения, в одиночной камере, политический заключенный медленно сходит с ума от тоски. В осенних сумерках он проваливается в сон — или наваждение? — где оказывается в Москве и с ужасом узнает, что его невеста, оставленная в гостинице, уехала с незнакомцем в высокой черной шапке. Теперь он мчится по заснеженным улицам вслед за извозчиком, который везет его в неведомую часть города, где начинают стираться даже названия переулков.
Грузовой лифт уносит троих закованных преступников в недра бывшей военной базы, где пахнет клубникой, а стены хранят шрамы от пил. Один из них, серийный убийца по кличке Тьюлиг, чувствует себя здесь почти как дома — но его конвоир, похоже, знает о своих подопечных куда больше, чем говорит.
В каменном мешке испанской тюрьмы писатель Этьен Галлен остался один. За три дня солдаты увели всех его товарищей — и никто не вернулся. Теперь он ждет своей очереди, гадая, что страшнее: быть следующим или остаться последним.
