В столовой бесконечного Комбината старый водитель пугает новичков рассказами о миллионах цехов, а рыжеволосая девушка со скрипкой в панике требует вернуть её на Монмартр. Заготовщик со стажем пытается осадить хвастуна, но внезапно понимает, что сам не помнит собственного имени.
Трое подростков, ведомые жаждой приключений, отправляются на встречу с таинственным незнакомцем в заброшенный ангар на Обводном канале. Дверь, которая не поддавалась, открывается сама, и из темноты веет ледяным ужасом. Успеют ли они убежать, когда сама тьма тянет к ним свои руки?
В деревне, где все друг друга знают, наступила неестественная тишина: соседи исчезли, оставив дома открытыми, а единственная замеченная фигура в черном платке не оставляет следов на пыльной дороге. Маша, приехавшая отдохнуть от сессии, понимает, что её дачная идиллия обернулась ловушкой, из которой, кажется, нет выхода.
Ночью в пустом дворе Игорь лихорадочно роется в сугробе в поисках того, что должно быть спрятано под бетонным кольцом. Когда его находит странный тощий незнакомец, предлагающий помощь, Игорь, сломленный ломкой, решает последовать за ним в обшарпанную деревяшку. В ухоженной квартире хозяин достает из тумбочки прозрачный пакетик, и все мысли Игоря схлопываются до одной — лишь бы это было то самое.
В пятницу после полуночи редактор Алена столкнулась у офиса с бледным стариком, чьи холодные пальцы и скрипучий голос не предвещали ничего хорошего. Он потребовал опубликовать его текст, а затем взмахнул полами пальто и бесшумно взлетел в темноту. Дома девушка обнаружила в сумке его рукопись — и вскоре незваный гость постучал к ней в окно с третьего этажа.
Артем мчит по серпантину к заветному пляжу между Геленджиком и Анапой, где закат разламывает небо пополам. В кузове его «Газели» бьется в агонии привязанная девушка, но сегодня маньяк рискует опоздать к своему кровавому ритуалу. Внезапно дорогу перекрывает камнепад, и мир глохнет в грохоте, пыли и темноте.
В заброшенном медпункте Солнцебора мальчишка находит убежище от чужих глаз. Но когда его любимая кошка приводит его к старой фуфайке, он понимает: кто-то уже побывал здесь до них.
В уютном доме Ильи Степановича и Татьяны вечер пахнет бастурмой на коньяке и теплыми воспоминаниями. Но за идиллией угадывается тень: их долгая жизнь куплена ценой дерзких игр со смертью, которая каждый раз отпускала его с хохотом. Кажется, сегодня она наконец решила напомнить о себе — вернувшийся с прогулки кот почему-то не притронулся к еде.
Возле больниц и собора женщина пристраивает котят в добрые руки. Она знает: люди, которые боятся, охотнее платят за доброе дело, чем за простое «возьмите». Но однажды в её корзине оказывается не просто очередной выводок — один из котят ведёт себя слишком странно для слепого комочка.
В квартире бабы Клавы пахнет так, что соцработники бегут без оглядки. Старушка обожает звуки собственного организма и кормит два десятка кошек серым варевом из грязной кастрюли. Пятнадцатилетний Костя, мечтающий помочь одиноким старикам, несёт ей продукты — и не знает, что в этой квартире его уже заждались.
Юношеская футбольная секция, пьяный тренер-самодур и странная способность видеть невидимые линии между игроками. Герой пытается вписаться в игру, но каждый его шаг вызывает лишь мат и крики.
В парадной питерской доходки, под вой грозы, курящая блондинка в алом халате молча указывает вверх — туда, где в мансарде живёт букинистический детектив. Его дверь помечена отпечатком раздвоенного копыта, а сам хозяин, завязывая галстук, с порога замечает то, что скрыто от обычного взгляда.
В селе Малые Луки компания ребят играет в ковбоев, но ветер с недавно открытого карьера приносит не только песок. Двенадцатилетний Ден, примеряющий на себя роль героя-одиночки, еще не знает, что пустующий дом на окраине хранит нечто, не предусмотренное сценарием вестерна.
В казённой психиатрической больнице, переполненной до трёхсот человек, появляется новый пациент, доставленный в смирительной рубашке после десяти суток без сна. Он не просто буйствует — он смотрит на стены и персонал с леденящей уверенностью человека, который уже был здесь раньше и знает то, чего знать не должен.
В деревенском доме, где молодая мать Даша пытается успокоить вечно плачущего сына, ночную тишину разрывает не только детский крик. Проснувшись, она замечает над кроваткой темный сгусток с острыми локтями и длинными руками, а наутро находит на темечке ребенка странное алое пятнышко. Бабка лишь зловеще бормочет о какой-то «полуночнице», но кто или что на самом деле приходит по ночам — остается загадкой.
В осажденном доме, где за окнами бродят зараженные кристаллическими паразитами, Антон цепляется за иллюзию безопасности. Но когда знакомые лица соседей превращаются в чудовищ, а стены больше не защищают, он вспоминает о тайном убежище — старом поезде, где его никто не достанет. Вот только путь туда лежит сквозь тьму, населенную теми, кого кристаллы изменили навсегда.
Весна 1543 года. Тишину городка Лукомья разрывает отряд коронных войск, но солдаты едут в жутком молчании, а среди них — пленник, с ног до головы увязанный ружьями, с лафетом на спине и лицом, закованным в железную решетку. Кровавый пот струится по его щекам, но никто не смеет взглянуть ему в глаза — даже месяц не может пробиться сквозь эту маску.
В забытой лачуге среди болот Луизианы умирающий от малярии коммерсант Филипп Моро получает от местной знахарки жуткое предложение. Старая жрица вуду знает древний черный ритуал, способный вырвать его из лап смерти, но предупреждает: цена будет страшной. Когда ночь окутывает хижину, в открытые ставни врываются тучи москитов, и начинается нечто, чему нет названия на человеческом языке.
Затерянный в белой пустыне, герой находит среди ледяных камней безмолвную фигуру в маске, которая не оставляет следов на снегу. Кто-то наблюдал за ним всё это время, но исчез быстрее, чем прозвучал вопрос.
В деревне Ч. появился клубок, который оставляет после себя странную одурь и кровавые послания. Писатель Иван Тюха, сочинитель новых слов и метафор, пока не подозревает, что его уютная усадьба с сухой грушей-«ведьмой» уже в опасности. А его вечно молодая жена Людмила хранит секрет, который пахнет болотом и прячется в бутыли с розоватой жидкостью.
Тёплый сентябрьский дом наводнили безобидные полёвки, чей топот за обоями не давал спать. Но однажды писк смолк, и в давящей тишине пришло леденящее знание: явилась Она — Крыса, не похожая ни на одного грызуна.
В заброшенной инструментальной, превращенной в личную келью, слесарь-наладчик сбегает от унылой реальности в цифровой гарем. Но его ностальгический ритуал пересмотра старых жестких дисков однажды прерывает странность: кажется, экран начинает смотреть в ответ.
В глухом лесу, у черного болота, путник слышит нежный голос, зовущий на помощь из оврага. Он знает, кто там прячется, но не в силах противиться мольбе.
В замызганной квартире, где пахнет кислым пивом и застарелым потом, Кулагин пытается унять бессильную ярость, захлестнувшую его после очередного скандала с бывшей женой. Но когда он садится за компьютер, чтобы привычным способом заглушить тоску, на экране всплывает баннер с улыбающимся лицом незнакомого ребенка — и в этот момент привычный мир дает трещину.
В заброшенном складе на окраине городка мужчина склоняется над неподвижным телом девушки. Его завораживает её запах — чистый, сладкий, как зефир, который хочется вдыхать бесконечно. Но внезапный стук в заколоченное окно заставляет его замереть в ужасе.
Зимняя ночь в Петербурге. Окно кафе, стакан с кубиками льда и друг, который пришёл на помощь в два часа ночи. Но тьма за стеклом не просто чернота — она дышит, скребётся и жужжит, а в ней обитают те, кого герой называет «изначальными».
Ночью на берегу Днепра витязь Кончислав, верный старым богам, встречает в Купалову ночь хоровод красных девиц. Самая пригожая из них, Услада, увлекает его в шатёр, но объятия красавицы оказываются ледяными.
В вечернем городе брюнет в черной тройке попросил у меня прикурить — и с тех пор неотступно маячит впереди, двигаясь с пугающей механичностью. Стоило мне зайти в пустое бистро, как он уже сидит в темном углу и молча смотрит, а бармен исчез, оставив меня наедине с желто-черным залом, который, кажется, не кончается.
Весна ворвалась на тихую дачу, и первой, кого встретила бездомная, озлобленная собака, стала смеющаяся девушка в коричневом платье. Но вместо радости — яростный укус, и теперь у пса есть имя — Кусака. Сможет ли доброта новых людей растопить лед в душе той, что привыкла только к боли и страху?
В деревне Коньшино, у захламленного ручья Кушалка, под старым камнем находят почерневший староверческий складень. Местные бабки помнят, как Родимушка прятала иконы в лесу и воде, чтобы изгнать нечисть, но с тех пор в округе начали твориться странные вещи.
В древнем Полоцке, где дома нависают над пустынными улочками, а окна наглухо занавешены, герой приходит в гости к археологу-любителю. В комнате, пропитанной сыростью и духом прошлого, его встречает не только хозяин, но и странный старец с бледной кожей и змеиными чертами лица. Почему в этом доме, где время застыло, так тихо и жутко, а воздух холоден даже летом?
Писатель, уверенный в своём гениальном романе, сталкивается с единодушной ненавистью зала, редактора и всего мира. В обществе, где «один закон — один мир», его приговаривают к забвению, и теперь он ищет утешения в подпольном Лакримариуме — месте запретных душевных пыток.
В новой квартире Соня нашла в коробке с люстрой три странные лампочки, похожие на засушенные плоды. Они светятся даже после выключения, но это не брак проводки — вскоре с кухни доносится звук, которого быть не должно.
В тихом домике у Проломной заставы поселился отставной почтальон Онуфрич с семьёй. Но их новое жильё досталось в наследство от тётки, которую все в округе считали ведьмой, — и вскоре Онуфрич замечает, что за безобидной торговлей маковниками скрывается нечто пугающее.
Гена выходит из тюрьмы, но вместо радости его гложет тревога. В автобусе он точит ветку в карандаш и начинает рисовать на стекле, пока не замечает, что за ним пристально наблюдает странная старуха.
На Севере вечная мерзлота хранит свои тайны, но геолог Толик нашел в старом леднике нечто, что не должно было там оказаться. Спустившись за бешеным песцом, он провалился в ледяной тоннель и приземлился на гору оленьих туш — но среди них было кое-что еще.
В Париже XVII века старый лекарь готовится пустить кровь самому маршалу Франции, а аптекарь отпускает товар сплетнице, которая знает всех любовников города. Но за привычным бытом скрывается нечто, отчего у лекаря дрожит рука, а в потрепанном манускрипте ищут ответ на вопрос, который не задашь вслух.
В Лесу за Экраном не любят чужаков — он сбивает с пути, путает следы и подсовывает охотникам совсем не ту добычу, на которую они рассчитывали. Билли и его болтливый напарник Фил зашли слишком далеко, и теперь за ними наблюдают: три красные точки в темноте, старик с мечом, который не падает от выстрела в упор.
В сиреневом пальто и сером берете, пропахших грибами, бабушка Агафья приезжала в Клин только в дождь. В тот раз она еле стояла на ногах от усталости, но к ужину повеселела — вот только есть за столом так и не стала. Ночью из её комнаты донёсся хрип, а дверь, которую никто не держал, не желала открываться.
В мире, где поэтов ценят по штрих-коду восприимчивости, а бунт сводится к выбору флэшки с виртуальной реальностью, один стихотворец решает выйти за пределы «Сада». Но когда его гость предлагает опробовать новейший симулятор «другого» мира, переход оказывается слишком незаметным — и вот поэт уже лежит на ковре в полном одиночестве, а за окном всё так же парят стеклянные Идеалы.
Почтальон заметил на грязной дороге, ведущей к старой усадьбе, следы чьих-то огромных босых ног. Дом, где из всех жильцов осталась лишь одна странная старуха, уже давно оброс мрачными тайнами. Якову, её внуку, предстоит узнать, что скрывается за калиткой, куда ведут эти следы.
В подземном переходе, где гаснут лампы и из пустоты доносится пение, парень по кличке Спира отказывается идти дальше. Его пальцы чернеют и удлиняются на глазах, а силуэт в конце тоннеля приближается, не двигаясь с места.
В квартире на шестнадцатом этаже заперта обезумевшая от ярости девушка, а в руках у меня — видеокамера с записью всего, что произошло. Но когда лифт наконец приезжает, его пол оказывается залит чужой рвотой, и это только начало странностей этого дня.
В старом доме с неработающим лифтом парень ведет девушку к себе на седьмой этаж, пока она увлеченно рассказывает о паразитах. Но когда дверь открывается, их встречает не пустая квартира, а старуха с кровавыми глазами, которая швыряет в гостью книгу.
В старой квартире в Новополоцке герой прячет все зеркала и свои фотографии: всматриваясь в снимки слишком долго, он начинает видеть в собственных чертах нечто пугающее и определённое. Мать с горечью замечает, что сын становится «одним лицом» с отцом, которого в доме никогда не было на фото. Теперь, избегая любого отражения, он пытается не дать чужому облику прорасти сквозь свою кожу.
Литературный агент приносит писателю долгожданное письмо от издательства, но вместо радости встречает глухое сопротивление. Автор отказывается подписывать контракт, и в затхлой комнате начинается разговор о сделке трехлетней давности, цена которой была оговорена заранее.
Над мутной гладью астраханских раскатов всплывают дохлые судаки, а руки женщины-егеря покрыты странными свежими ранками. Дмитрий Самохвалов приехал за трофейным жерехом, но его лодочница слишком хорошо знает эти протоки — и слишком спокойно вытаскивает из воды гниющие сети.
Ночью на токийской станции Шин-игота сорок человек одновременно шагнули под поезд, глядя в камеру наблюдения. Барменша Дана мчит сквозь шторм к пансиону у скалистого обрыва, где её дядя отрицает свою болезнь. Радио твердит о массовом суициде, но в машине, где зеркало заднего вида замотано тряпкой, тишина кажется тяжелее урагана.
На пляже у заброшенного радиотелескопа РТ-70, где воздух пропитан радиацией и солью, Аля с подругой присматривают за младшим братом. Но местные красавчики, подкатывающие с просьбой об одолжении, — не единственная странность: в море, куда убежал мальчик, таится что-то, что не желает, чтобы его тревожили.
Весенним утром грузовик увозит в туман двадцать четыре единицы «биомассы», а сержант, похмельный и невнимательный, клянётся, что пересчитал всех. Но стая, запертая в кузове, — не овцы, а водитель уже не уверен, что дверь выдержит дорогу.
