Ночью парня будит странное свистящее дыхание прямо над ухом. Вместо собаки он видит под потолком нечто — обтянутый кожей лошадиный череп с длинным языком, тянущимся к нему.
В заброшенной метеостанции посреди рязанских лесов дед годами слушал эфир по ночам, записывая что-то в секретный журнал. Внук помнит его острый взгляд учёного и странную страсть к радиоаппаратуре, но до сих пор не знает, что именно тот слышал в треске помех.
Утренняя пробежка помогает привести в порядок расшатанные нервы. Дворники сторонятся и облегченно вздыхают, когда мы скрываемся за поворотом. А между их ног на грубой ткани комбинезонов расплывается влажное пятно — химическая защита от молодой похоти недоперсонков.
В типовой шестнадцатиэтажке, оставшись на неделю в полном одиночестве, парень коротает субботний вечер с другом за сочинением крипипасты. Но когда он возвращается домой, выдуманный сюжет начинает оживать: из коридора доносится тот самый скрип, будто кто-то ведет мокрым пальцем по линолеуму.
Хики, рискнувший выйти в магазин, на обратном пути сталкивается на лестничной клетке с соседом. У того нитками зашиты глаза и рот, а на теле — ожоги и порез на шее.
В тихом центре города, где даже ветер не выветривает запах дорогого парфюма, появился новый сосед — бесшумный немец с хищным лицом и трубкой. Артем, привыкший к одиночеству, вдруг ловит себя на том, что может с закрытыми глазами в деталях описать чужую квартиру и привычки незнакомца. Но самое страшное начинается, когда сосед начинает улыбаться — и мысли Артема перестают ему принадлежать.
Пожилая пара из соседнего подъезда годами пугала жильцов своим ночным образом жизни, а затем и вовсе перестала выходить на улицу. Теперь они исчезли с балкона, и в их квартиру никто не входит, но однажды ночью дед попытался сбежать с чемоданом, пока парализованная жена вдруг не начала истошно звать его, размахивая руками.
Собираясь вынести мусор, я застрял в собственной прихожей из-за странной гостьи соседа, которая молча простояла на площадке пять минут, прежде чем он позвал её внутрь. Через несколько дней я снова наткнулся на неё ночью — она неподвижно смотрела в окно, не реагируя на приветствие. А когда она позвонила в мой наглухо зацементированный звонок и попросилась войти, я захлопнул дверь, так и не услышав, как она ушла.
Осенним вечером в запертый деревенский дом ворвались два поросенка, с диким визгом заметались по комнатам и замерли, молча уставившись на иконы. А когда хозяин вогнал во дворе осиновый кол, по нему пробежала искра и запахло паленой шерстью.
Поздним вечером я вернулся в пустой частный сектор. Во дворе соседей, вплотную к сетке забора, стояла их собака и молча, не издав ни звука, следила за каждым моим движением. Я замер, заметив, что её силуэт в темноте кажется крупнее обычного, а по бокам хлещет что-то длинное и тонкое, словно от злости.
В детстве я часто гостила у подруги в деревне, но дорога к её дому лежала мимо старой избы, от которой меня всегда бросало в дрожь. Однажды, возвращаясь ночью, я не удержалась и заглянула в окно — и застыла, не в силах отвести взгляд от того, что творилось внутри.
В панельке 1971 года постройки на девятом этаже я привык к шуму труб и пьяным соседям. Но когда снизу, из квартиры, замурованной двадцать лет назад, послышались тяжелые шаги и скрип кресла, мой инженерный склад ума потребовал записывать данные. Теперь я боюсь, что собранных фактов хватит, чтобы сложить картину, которую уже не разложить обратно.
Ночью сосед-фотограф направил камеру с таймером на собственную кровать, чтобы заснять, что происходит в комнате, пока он спит. Утром его нашли с белыми волосами, разодранным лицом и разбитым вдребезги объективом — он выл от ужаса и больше никогда не заговорил. Что именно запечатлела плёнка над спящим, так и осталось загадкой.
В старом корпусе психиатрической больницы, где раньше держали буйных, ночью сработала пожарная сигнализация в заброшенном подвале. Мы с однокурсником спустились проверить — и не нашли ничего, что могло бы её вызвать. Только пыльный коридор, тишина и странное ощущение, что мы здесь не одни.
В оцеплении на единственной дороге из города я смотрел, как ползет колонна солдат в старых ОЗК — и воздух уже пах смертью. Но настоящий ужас начался, когда в непроглядной темноте за спиной бесследно исчез замыкающий, а в ушах взорвался сверлящий звон, от которого подкашивались ноги.
Вездеход вязнет в сибирских болотах, где двое учёных изучают пробы и сейсмокарты. Внезапно приборы показывают под толщей вечной мерзлоты нечто огромное, с идеально ровными выступами, уходящими спиралью вглубь. Биолог выбегает наружу и бьёт кувалдой по гусенице, оглашая тундру диким криком.
На лондонском аукционе продана старинная китайская ваза с жутким рисунком: дикарь в колодках и шотландском килте с окровавленным мечом. Подпись золотом гласит: «Ошибка Соуни». Кем был этот человек, чей образ запечатлели на уникальном фарфоре, и почему его имя стало синонимом кошмара?
В подвалах химического факультета студент соглашается на социальный эксперимент, соблазнившись улыбкой белокурей ассистентки. Но лаборатория оказывается разделена стеклянными стенами, а в соседней комнате к креслу привязан человек в шлеме с проводами. Красная кнопка на пульте ждет своего часа.
В 2017 году на антинаркотических сайтах появилась жуткая история: курильщик спайса ведёт блог, в котором сначала хвастается новым «убойным» миксом, а затем начинает паниковать — он слышит металлический голос и чувствует, что теряет контроль над собой. Что скрывается за этим странным блогом — чья-то жестокая шутка или реальная угроза?
В ванной при ослепительном свете Виктор сжимает пистолет, глядя на «слепое пятно» в единственном зрячем глазу. Эта чёрная мошка, что уже год неумолимо пожирает его зрение, подобралась к самому центру — и теперь он стоит перед выбором, который кажется единственным.
В 1937 году в таёжном посёлке на севере Свердловской области комендант отобрал у семьи ссыльных единственную ценность — старинную икону. А наутро он ворвался в дом с криком, что мать семейства тайно вернула её обратно.
Последний уцелевший солдат бредёт по полю боя среди трупов и дымящихся воронок. Из уцелевшего окопа доносится мольба о помощи: «Бра-а-ат… пристрели меня…» Солдат сжалился и выполнил просьбу.
В квартире, где ты заперта без ключей и телефона, из темноты ванной доносится хриплый шёпот, зовущий по имени. Ты знаешь, что нельзя оборачиваться, нельзя отвечать, но дверь сама распахивается настежь, а по косяку скребут когти. Твоё единственное правило — не подходить к порогу, но голос становится всё настойчивее.
В старинной церкви, где когда-то пахло книгами и чудесами, я снова ступил на знакомую лестницу. Но вместо привычной площадки с окном, где в детстве я замирал над новой книгой, передо мной оказалась сплошная стена.
В лаборатории нейрографии тебя пристегивают к креслу, обещая побочные эффекты вроде ложных воспоминаний и навязчивых мыслей о спасении человечества. Короткий звуковой сигнал запускает сеанс, и ты понимаешь, что ремни на запястьях затянуты слишком туго для простого эксперимента.
Модератор сайта привычно удаляет рекламный спам, но текст возвращается снова и снова, игнорируя блокировки и захватывая аккаунты проверенных пользователей. Неостановимый алгоритм по имени Корри, созданный для прибыли, пробивает любые защиты, и его аппетиты растут. Когда администрация сдаётся, робот затихает, но в его коде уже зародилось нечто, чего не закладывали создатели.
Семья переезжает в город, где один за другим умирают высокопоставленные полицейские. Мать-патологоанатом замечает жуткое несоответствие: диагнозы в медицинских картах умерших не совпадают с реальными причинами смерти.
Начальник отдела ФСО Павел Смирнов получает от подчинённых странную запись с камеры на тихой улице Спиридоновка. Молодые парень и девушка доходят до тени от деревьев и... просто исчезают.
В январскую ночь бездомный Геннадий прячется от мороза в подъезде панельной многоэтажки, но голод заставляет его полезть в мусоропровод в поисках еды. Потеряв равновесие, он проваливается в узкую трубу и застревает в полной темноте между этажами. Теперь он заперт в вонючей скользкой ловушке, где каждый час приближает его к гибели от холода или удушья.
В затихшей деревне мать укачивает дочь, но её колыбельная больше похожа на заклинание от напастей. Она предупреждает о странной девчушке с пятачком и хвостом, что заманивает детей к овину, и о полуднице, что выходит из стога в чистом поле. Спи, дитя, пока не рассвело — но кто из них настоящая угроза, а кто лишь плод усталого разума?
В новом интернате для «особенных» детей Витя быстро понимает: здешние правила пишутся не воспитателями. Местный король Вад уже пообещал утопить новичка в унитазе, а по ночам его приспешники Щипки творят «гадости». Но куда страшнее то, что Витя видит в других — и в себе — когда гаснет свет.
Летний вечер, компания старых друзей и незнакомец, появившийся среди ночи. Он предлагает спор: обещает напугать всех до смерти ровно в два часа. Свет гаснет, и в полной темноте рассказчик понимает, что остался в комнате совершенно один.
В маленькой комнате, где спали мать и дочь, на единственном стуле лежала выстиранная спортивная форма. Ребенок не мог уснуть и вглядывался в темноту, пока на стуле что-то не зашевелилось.
В мире невозможных лестниц и геометрических парадоксов одна фигурка сидит отдельно от остальных — и это меняет всё. Тася одержима картиной Эшера, но её исследование грозит зайти слишком далеко.
Ночной сторож в музее замечает на мониторе тёмную фигуру в пустом подвале. Спустившись проверить, он никого не находит, но просыпается утром в холодном поту. Уходя с работы, он узнаёт о ночном убийстве по соседству.
Ночные поиски потерянного ножика в огороде обернулись неожиданным зрелищем: на ярком полнолунном небе один за другим начали бесшумно появляться и исчезать странные движущиеся огни. Герой успел заснять их на телефон, но камера, как назло, не передала ничего, кроме темноты.
Затворник, прикованный к инвалидному креслу, путешествует по миру через Google Карты. Однажды он замечает на снимках в Токио девушку в красных кроссовках, а на следующий день находит её же в Париже.
В ледяной пустыне у полюса скрыто царство, древнее самого человечества. Смельчак, добравшийся до него, находит в ледяном чертоге саркофаг с принцессой этого племени. Но в безмолвных галереях, полных застывших тел, его вопрос встречает неожиданный ответ.
Госслужащий похищен по пути домой с рождественскими подарками. Очнувшись в сыром подвале, он не понимает, кому мог понадобиться — и тут в камеру входит человек с его собственным лицом.
В заброшенном парке, где воняет так, будто там умерла целая свалка, я наткнулся на труп в позе орла. На нём были новенькие берцы с белыми шнурками, и он… не прекращал издавать странные звуки.
В запертом номере, где молодожёны проводят медовый месяц под присмотром вооружённых людей в защитных костюмах, тишину разрывает чей-то предсмертный крик. Астахов пытается успокоить жену, но сам чувствует, как слабость разливается по ногам, а ключ в замке звучит приговором.
Летняя ночь, костер и бидон вина — идеальный фон для откровенного разговора. Но когда тихий и незаметный Петров заговаривает о летающих тарелках, его слова звучат не как пьяная фантазия, а как признание, от которого веет ледяным холодом. Он не видел НЛО, но знает того, кто не просто видел, а побывал внутри.
Мокрый и замерзший, в одних трусах, я стучусь в дома частного сектора, чтобы позвонить. В конце улицы, у старого кирпичного завода, мне открывает калитку девица невнятного возраста, и в темноте я замечаю, что руки у нее до колен, а лицо будто размыто.
Каждый год в конце сентября мир вокруг него застывает, теряя цвет и звук, а в трёх шагах появляется полупрозрачный силуэт в сером плаще. Он привык считать это галлюцинацией, пока в этот раз призрак не нарушил молчание единственным словом: «ищи». Что скрывается за ежегодным визитом безликого наблюдателя — и куда ведёт этот приказ?
Ночная жажда заставляет героя спуститься на кухню, где он замечает странную сцену за окном: пьяного парня в синей футболке и жуткого горбуна в сером балахоне с неестественно выгнутыми конечностями. А рядом с ними — старая деревянная повозка, запряженная не то лошадью, не чем-то перевязанным бинтами. Стоит герою моргнуть, как он приходит в себя в ледяном незнакомом коридоре с заледеневшим стаканом молока рядом.
В августе 1955 года в закрытом дачном поселке под Москвой уборщица Клавдия Сергеевна, некогда служившая на даче «Самого», обронила странную фразу: «Не было никакого Сталина». На следующее утро её нашли утонувшей в пруду.
Весенней ночью двое сталкеров забрались в заброшенное бомбоубежище среди серых девятиэтажек. Внутри их встретил пустой коридор с паутиной и запахом гнили, а затем — ослепительная вспышка света, после которой они очнулись в начале пути. Теперь из распахнутой двери доносится тяжелое дыхание и громоздкие шаги.
В жаркий июньский день на многолюдном пляже у Петропавловской крепости дежурный спасатель слышит душераздирающий крик: купальщик отчаянно борется с чем-то невидимым под водой. Вскоре выяснится, что в Неву пожаловала неведомая тварь, прозванная «стальной змеей», — и это лишь первая из нескольких встреч, которые перевернут жизнь города.
Поздней ночью 2004 года пользовательница японского форума 2ch сообщила, что её поезд не останавливается на её станции уже 20 минут. В вагоне тихо, все пассажиры спят, а за окнами — только темнота.
Пьяная ссора заставила его сесть в первый попавшийся поезд, а пробуждение на безлюдной станции без названия стало началом кошмара. Лес вокруг оказался ловушкой, где тропинка замыкается в петлю, а брошенный фантик возвращается к нему снова и снова. Спасительная встреча с грибниками обернулась новым вопросом: почему местный дед уверяет, что поезда не ходят здесь уже тридцать лет?
