В заброшенном карьере за железнодорожной насыпью земля не любит людей — здесь никогда не растет трава, а после дождя из глины проступают странные камни. Местные шепчутся, что сюда нельзя ходить поодиночке, иначе можно заплутать на пустом, как Марс, дне. В тот день туман средь бела дня встал стеной между мной и друзьями, но я все равно шагнул дальше — за красивым камешком для Светки.
Пять часов под душем не смыли запах, который прицепился к коже после ночи в загородном доме. Друг зовёт собирать урожай, но я удаляю все контакты и готовлюсь бежать — лишь бы не возвращаться в то место, где из щели между шторами за нами кто-то наблюдал.
Ночью на пустынной трассе я запрыгнул в старенькую «Ладу» к словоохотливому деду. Он везёт меня в родную деревню, но по пути заезжает на давно заброшенную заправку, а моя купюра так и лежит на сиденье нетронутой.
Стальная гладь океана и неба смыкается над дорогой по отливу, ведущей к заброшенному военному посёлку на краю света. Водитель старого внедорожника знает: здесь легко утонуть, если промедлить или заехать слишком далеко. Но куда страшнее то, что ждёт их в посёлке, где природа жадно забирает назад отвоёванное человеком.
В заброшенном поселке-призраке, где официально не осталось ни одного живого человека, упрямый старик Михалыч отчаянно держится за иллюзию жизни, подновляя объявления и правя Википедию. Но когда он заходит в пустой магазин «Канцтовары» за карандашом, среди инея и голубого полумрака его ждет нечто, что не должно было сохраниться в вымерзшем здании.
Вернувшись из командировки, я попал в аварию, но очнулся не в больнице, а в Пустом мире — бледной копии родного города, где у домов нет окон, деревья похожи на недорисованные смазанные стволы, а тишину разрывает лишь «шум сверху», лишающий мир всех звуков. Я бродил по безлюдным улицам, пытаясь понять, почему одни предметы здесь целы, а другие — будто стерты, пока не заметил, что за мной кто-то наблюдает из пустых окон.
На Острове, где война и неурожай вытравили из детей само чувство сытости, Генка кормит голодную ватагу горбушками, требуя взамен страшных историй. Но самая жуткая из них — про бабку Лукерью, которая ради спасения умирающего сына пошла в проклятый скит на Тихих болотах, где из амвона развалившейся часовни растет мстящая людям осина. С той ночи дитя ожило, а над Озером, которое любит Лукерью, всё чаще сгущается недобрая тишина.
В тихом сибирском городке грибник находит в лесу подозрительные холмики. Следственная бригада, прибывшая на место, понимает: это место скрывает жуткую тайну, уходящую корнями в прошлое на долгие годы.
В октябрьском тумане офисное здание взвыло сиреной воздушной тревоги, загоняя сотни людей в сырой подвал. Но в темноте бомбоубежища кто-то невидимый толкается в спину и хихикает, а стены, кажется, медленно сжимаются.
В глухой деревне затерялся особняк с фонтаном и дорогим внедорожником, где живёт старый друг по переписке, внезапно разбогатевший до неприличия. Но чем дольше ты сидишь на табуретке дороже твоей квартиры, тем яснее понимаешь: от этого миллионера тянет не деньгами, а чем-то совсем другим.
В тамбуре дешёвый замок, а за дверью — картина с дохлым китом и крошечными людьми. В квартире профессора все комнаты заперты, и старый домушник чует: хата мерзкая.
Глухая ночь, пустынная база посреди степи. Оставшись один в роли охранника, я полез под машину чинить шланг — и вдруг услышал детский смех. Вокруг ни души на километры, а невидимый голос предлагает сыграть в прятки.
В августе 1991 года у рассказчика ещё был брат, и вместе они нашли в овраге за деревней узкую щель в глинистом склоне, откуда дуло холодом. Расширив проход, мальчик обнаружил грот и уходящий в темноту поворот — но домой их ждала Бабушка, которая строжайше запретила ходить «куда не надо».
Журналист, мучимый странной привычкой стыдиться имен своих персонажей, берется за историю Олеси Свиридовой, которая бросила своего полуторагодовалого сына в бетонный колодец заброшенной стройки. Он выясняет, что в 14 лет Олеся уже знала каждый уголок этого места, но однажды перестала туда ходить, напуганная до смерти.
В Дахау, среди рационалистичной серости бывшего концлагеря, я вожу экскурсии для пары — хрупкой бледной Насти и бритоголового Игоря в кофте, который не снимает её даже в тридцатиградусную жару. Пока я с наслаждением нагнетаю ужас, рассказывая о пепле и «шаге на траву», он сияет, а она бледнеет — но странное поведение гостей начинает тревожить даже меня.
Студент-медик едет на эксперимент в закрытый военный госпиталь, но вместо лаборатории находит лишь пустой коридор и странную девушку в розовых гольфах. Профессор Бурко обещает секретный препарат и подписку о неразглашении, но тишина вокруг пахнет не наукой, а ловушкой.
В заброшенном офисе биотех-компании «Синтетикорп» вам платят 725 долларов в сутки за то, чтобы вы десять часов сидели в пустой комнате и следовали странным правилам. Но когда корзина для мусора сама собой оказывается на лестнице, а в списке правил нацарапано «Никто не выдержал дольше третьей ночи», вы начинаете подозревать, что это не просто розыгрыш эксцентричного начальника.
В Перловке, среди бараков и котельной, двое братьев научили меня лазить по помойкам и травить страшилки. Но настоящий ужас начался, когда мы заглянули в окно коррекционной школы и увидели там не то, что ожидали.
В подвале старого офисного здания, где вы арендуете лабораторию, счетчик Гейгера зашкаливает у запертой двери. За ней обнаруживается пыльная подсобка с работающим компьютером, чей аптайм составляет 18 лет, и радиацией, равномерно разлитой по всей комнате. Что или кто могло излучать здесь все эти годы, оставаясь незамеченным?
Ночное дежурство на затерянном в лесу Сахалина посту прослушки обещало солдату лишь скуку и сон. Но в три часа ночи по бронированному кузову ЗИЛа, стоящего на высоте трех метров, раздался отчетливый стук. А затем — звук когтей, скользящих по металлу сверху вниз.
Придорожное кафе без названия, где в меню только чипсы и пельмени, а бармен Джамиль слишком внимательно разглядывает машины гостей. Если вы приехали на дорогой иномарке, вам могут предложить бесплатный кофе — и это последнее, что вы запомните.
В глухой тайге ботаник Алексей находит редкий гриб и отстаёт от автобуса. Добродушный дед на внедорожнике подвозит его в идеально чистый, но безлюдный город Сосновку, где не работает связь. Гостеприимная портье предлагает номер, но почему-то никто не отвечает на звонки Алексея.
Лето 1986 года. Шестнадцатилетний Лёва отправляется в одиночный поход через лес к соседней деревне, чтобы проверить свои навыки ориентирования. Но компас сходит с ума, птицы замолкают, а лес вместо того, чтобы редеть, становится всё гуще и мрачнее, выводя путника в странный посёлок Носово, где все одеты так, будто только что сошли с фотографий сороковых годов.
В заброшенном дачном посёлке без единого огня трое мужчин застревают в грязи на старом мерседесе. Пассажир-подросток наотрез отказывается выходить из машины, дрожа и повторяя, что боится темноты. Но чем дольше они пытаются выбраться, тем яснее становится: в этой кромешной тьме за стёклами действительно кто-то есть.
В заброшенном хуторе среди глухих лесов Вологодчины двое туристов остаются одни. С каждым днём их всё сильнее охватывает беспричинный, животный ужас — и вскоре они понимают: за ними кто-то неотрывно наблюдает. Спастись от этого взгляда можно только на вершине старой берёзы, но что таится внизу, на покинутой поляне?
Бревенчатый пятистенок на границе леса, где отшельник Макс прячется от предателей, — идеальное убежище. Но старый егерь, умерший полгода назад, оставил ему странное наследство: три круга из соли, металлолома и золы вокруг дома. И теперь Макс начинает понимать, что эти круги — не от людей.
В заброшенной деревне есть просека, которую местные обходят стороной из-за странных криков. Герой решает срезать путь и замечает среди деревьев две неподвижные фигуры, которые настойчиво зовут его на помощь.
В развалинах старого кирпичного завода, где тихо доживает свой век одинокое Привидение по прозвищу Хрипуша, появляется странный ночной гость. Обессиленный мальчик с сундучком в руках бредет сквозь ноябрьский дождь прямо в логово нечисти — и в сердце Хрипуши впервые за многие годы пробуждается неведомое ей доселе чувство.
В опустевшем селе, где калитки выломаны, а дома застыли в тишине, двое друзей находят приют в бабушкиной избе. Но кто-то уже ждал их: вещи разбросаны, мясо исчезло, а незваный гость бесшумно проникает во двор, чтобы попробовать дверь на прочность.
В тихом дачном посёлке бывший начальник ГИБДД Иван Кирсаныч мирно копался в саду, но идиллия рухнула, когда его позвали к соседям на шашлык. А позже, бредя мимо заброшенного кладбища разбитых машин, он заметил свет в старом вагончике — и оказался на странной посиделке, где каждый гость, кажется, связан с дорогой незримой, но страшной нитью.
В новостройке, где из 75 квартир занята лишь половина, в подъезде однажды появляется старая тумбочка. На следующий день к ней добавляются велосипед, лыжи и тряпка — и хлам продолжает прибывать, заполняя парадную. Жильцы чувствуют иррациональный ужас перед этими вещами, но никто не решается их тронуть.
В заброшенной шахте, где шахтеры обедают прямо под землей, один из них просыпается от того, что крыса настойчиво кусает его за палец. Разозлившись, он гонится за ней по штреку — и через минуту на его место обрушивается перекрытие. С тех пор на каждой смене к нему приходит та же самая крыса, чтобы разделить обед, но никто не знает, откуда она узнает о его приходе.
В заброшенном дедушкином доме, куда Юра приехал спустя четыре года, его встречает не только запустение, но и странная, приоткрытая дверь в гараж, куда раньше было строжайше запрещено соваться. Оставшись один, мальчик наконец-то может исследовать все запретные уголки, но последняя фраза умирающего деда про съеденный желудок никак не выходит из головы.
В мёртвом квартале расселённых хрущёвок, где время застыло глухой тишиной, снова зажёгся свет в старом книжном магазине. Продавец Евгений, друг покойного директора, воссоздал здесь всё до мелочей — и теперь ждёт только тебя. Но чем дольше ты стоишь среди этих полок, тем сильнее чувствуешь, что магазин не просто вернулся — он никогда и не уходил.
Новое общежитие казалось раем после старых общаг: свежий ремонт, свой душ и никаких сквозняков. Но вскоре стены пошли трещинами, потолки начали проседать, а по ночам в коридорах раздавался настойчивый стук в двери, за которым никого не было. Оставшись однажды ночью в пустом блоке, герой слышит, как кто-то ломится из запертого чулана уборщиц.
В новом городе 12-летний Рома быстро находит друга — соседского мальчика Гришу, который пахнет дымом и носит прожжённую одежду. Гриша приглашает Рому в парк развлечений, где платят только за вход, и обещает познакомить с друзьями и весёлым клоуном, но сам почему-то неохотно отвечает на вопросы о поездке.
В чужой квартире пропавшего сына Валентину Александровну встречает лишь тишина и запах гнили из старого шкафа. Среди его вещей она находит разбитый фотоаппарат, из которого сочится черная вонючая жидкость. Теперь, чтобы найти ответы, ей придется всмотреться в темноту, которую он запечатлел.
В заброшенном пионерлагере «Уголёк» вспыхнул пожар, уничтоживший всё дотла. Среди руин находят обгоревшие кости стариков, хотя никакого дома престарелых в этих краях никогда не было. А дед Матвей, собирающий металлолом на пепелище, находит под каменным крокодилом старую тетрадь с детским дневником — и понимает, что этот лагерь хранит тайну страшнее любого огня.
Жилец девятиэтажки, привыкший к лифту, решает спуститься пешком — и бесконечно бредёт вниз, насчитав уже пятнадцать этажей. Вокруг сумрак, этажи ветшают и превращаются в руины, а знакомый подъезд исчезает, сменяясь лестницей в никуда.
В заброшенной хижине на холме поселился отец-одиночка, который за несколько месяцев превратил развалюху в жилой дом. Местные бабки шептались о нечистой силе, но его это не остановило — а зря. Прошлым летом я понял, что с моим любопытством к таким местам покончено навсегда.
Дождь барабанит по крыше старой избушки, где грибник Саша пытается согреться чаем, а хозяин Марат Петрович внезапно объявляет, что навсегда покидает эти места. Старик решается рассказать гостю, почему тому лучше забыть дорогу сюда, и начинает историю о тихом летнем дне в лесу, когда привычные тропы вдруг перестали быть знакомыми, а воздух пронзил необъяснимый холод.
В глухой тайге, подвязанная к иссохшему кедру, качается детская колыбель. Местный старик клянется, что видит её уже в третий раз, и трясущимися руками отговаривает приезжего следователя подходить ближе. Проклятое осиное дерево, детский шепот по ночам и пропавшая девочка — здесь не хотят вспоминать, что случилось в прошлый раз.
В начале 90-х меня, третьеклассника, отправили на лето в глухую деревню на Крайнем Севере к деду — одноглазому ветерану, который жил как царь. Однажды он взял меня в тайгу учить жизни, но по пути мы причалили у проклятого места под названием «Темный наволок», где дед вдруг начал нервничать, а погода резко испортилась, загнав нас в покосившийся сарай.
В заснеженной глуши якутской тайги, где лесник остаётся один на полгода, тишину нарушает странный звук — словно два дятла внезапно застучали в унисон и резко смолкли. А за несколько недель до этого десяток зайцев устроили на поляне ритуальный хоровод, будто подчиняясь неведомому приказу.
В зимнем лесу под Тамбовом группа спецназа ГРУ сбилась с маршрута и наткнулась на ветхую избу с тусклым светом в окне. Когда солдаты постучались, чтобы спросить дорогу, свет погас, а из-за двери донеслись странные шорохи и несуразное топание.
В альпийской глуши Австрии трое белорусских туристов сворачивают на заброшенную гравийку, чтобы срезать путь, — и бесследно исчезают для внешнего мира. Спустя сутки их машину находят в безлюдной долине, а единственного выжившего — в руинах старого дома, где он успел увидеть нечто, заставившее его молчать. Что скрывается за дверями деревни, которой нет на картах?
В кирпичном бараке, где Панкратов живет с теткой-карлицей Агатой, странности начались задолго до его рождения. Но сегодня, возвращаясь через опасные дворы, он впервые заметил, что утки на пруду глотают не просто его плевки — они смотрят на него так, будто знают то, что забыл он сам.
Красноармеец Кеша прибывает на глухую станцию Медвежья Гора, где вместо города — лишь бараки да сосны. Местные молчат о пропавших детях, а комиссар Зоя встречает его не с планом расследования, а с вопросом о чае. Но в её потухших глазах — тайна, за которую берутся только те, кто готов не вернуться.
В заброшенной уральской деревне, стертой с лица земли пожаром, дед рассказчика встречает странного мужика, который слишком хорошо знает его погибшую семью. А в заснеженной Молдавии двое дальнобойщиков находят приют на хуторе, где две женщины предлагают ночлег в обмен на работу, но что-то в этом пустом доме и в их слишком настойчивом гостеприимстве кажется не так.
В недрах сети, за гранью привычных уровней, существует заброшенная система Gwayin — склад полувековых документов и странных чертежей. Среди них затерялась схема устройства, частью которого является миска с яблочным пюре, а инструкция требует разбить её тяжёлым предметом перед включением.
