В мире, где люди ходят по воздуху, а здания плывут, как корабли, над головой раскинулось Второе море. Но среди этой утопии, где каждый волосок — небоскреб, а счастье решено уравнением, в тесноте городов начинает работать жуткий закон: на телах прохожих отпечатываются лица их соседей.
В Петербург, среди бабьего лета, вползает сухой желтый туман, заставляя зажечь фонари среди дня и смешивая с людьми иных существ. По улицам, где из пустоты слышны лишь шаги, спешит юная Маруся, но её путь преграждает странный рыжий незнакомец с нечеловеческой улыбкой, который преследует её, целует прямо в губы и исчезает в тумане.
В Гонконге, где Европа и Азия смешиваются, как вода и масло в запечатанной бутылке, турист Хэнк потерял загадочную русскую девушку Катерину. Теперь он стоит в бесконечной очереди за «самым вкусным рисом», но местные слишком испуганно отмахиваются от вопроса о времени ожидания.
Рита с сыном уже неделю блуждает по чужим дворам, выискивая новые детские площадки. В одном из «зажиточных» кварталов она замечает мужчину в твидовом пиджаке, который кормит голубей и почему-то пристально разглядывает играющих детей.
В туманном ноябрьском городе героиня слышит предсмертный детский плач из переулка, но, добежав до светофора, находит на мостовой безмятежно спящего младенца. Она забирает его с собой в заброшенное здание на Старосадском, где её ждет коллега и важнейший эксперимент с жидким азотом. Но странное спокойствие ребёнка и ледяная тишина вокруг — лишь первая трещина в реальности, которая вот-вот даст течь.
В осеннем Подольске Афанасий бредёт домой после неудачного свидания. На пустынной улице его внимание привлекает ржавый автомобиль с банановой шкуркой на лобовом стекле, а вскоре во мраке мелькает что-то большое и жёлтое.
В белесых сумерках белой ночи пустынный Петербург кажется вымершим, а случайная встреча с загадочной незнакомкой в трауре оборачивается зловещей игрой. Она умоляет не смотреть ей в лицо и шепчет о невидимых тюрьмах и преступлениях, что творятся в каждом доме. Кто скрывается под тройной вуалью — жертва или сама смерть, явившаяся с косой?
На Комсомольской площади, среди вони шаурмы и толчеи приезжих, Рогнеда заметила брюнета в косухе с желтыми глазами — он смотрел так, будто ждал именно её, но через миг исчез в толпе. А в электричке, уносящей её в Подмосковье, за окном начали твориться вещи пострашнее зацеперов: вдоль путей неслись нарисованные псы с горящими глазами, и с каждой станцией их становилось всё больше.
Закат над Эрмитажем — идеальное время для сделки, но Кирпичеву стоило бы прислушаться к голосу, требующему покинуть набережную. Старик с бородой академика не проронил ни слова, когда кулак встретил его челюсть, — он просто не шелохнулся.
На плоской крыше кондоминиума монотонно стучит дождь. Лариса перечитывает рассказ, который написала её племянница Ева, — историю о том, как в торговом центре люди ослепли от яркого света, а знакомый программист исчез в темноте и вернулся другим. Теперь Лариса смотрит на соседнюю крышу с разбитым парком и гадает, что из этого вымысла — всего лишь совпадение.
