Зимний вечер застыл в вечной паузе: облака не движутся, снег не тает, а ночь так и не наступает уже полтора года. В пятиэтажке, где живут девяносто три человека, никто не помнит, как здесь оказался, но все знают главное правило — нельзя смотреть в окно, когда на улице появляются равномерные зеленые вспышки.
В поликлинике, где первый этаж сияет пластиком, а верхние превратились в руины, герой с больной рукой ищет кабинет травматолога. Вместо врачей он находит очередь из людей с чудовищными, несовместимыми с жизнью ранами, которые спокойно ждут приема.
В пустом городе без теней и красок, где время застыло в ржавчине, ты просыпаешься в старом милицейском УАЗе. Вокруг — безжизненные панельные многоэтажки, а единственный звук — скрип качелей на ветру. Ты жив, но здесь нет никого и ничего, кроме вопроса: как ты сюда попал?
Одинокий исследователь Макгэрри уже пять лет бороздит багровые джунгли Крюгера-3 в поисках способа вернуться на Землю. Его единственный спутник — молчаливое существо Дороти, которое годами покоится у него на плече, словно чья-то рука. Но в мире, где нет ничего зеленого, кроме вспышек его солнечного пистолета, Макгэрри начинает замечать, что его компаньонка ведет себя слишком странно даже для безмолвного друга.
В интернете бродит жуткая видеозапись: кукольный кот яростно терзает виолончель, а Микки-Маус в припадке бьётся на полу. Одних это зрелище пугает до дрожи, других — заставляет истерически хохотать, но никто не может объяснить, что за логика стоит этим безумным танцем.
Я проснулся в родильном мешке на грязной мостовой среди безумной архитектурной мешанины. Незнакомец в кожаных лохмотьях молча сломал мне челюсть, руки и ноги, а затем начал пожирать меня заживо.
В кольце гор застряла горстка солдат, забытых миром, подписавшим мир. Ева дежурит на стене древней крепости, где война кончилась, но не для них, а рядом с бездонной расщелиной, проглотившей все брошенные камни. Здесь слишком тихо, слишком холодно, и каждый новый день похож на ожидание конца, который уже наступил.
Слепой человек бьется в агонии внутри круга изуродованных статуй, умоляя пустить его туда, куда ему уже не попасть. Проводник по кличке Святой ведет новичка к Центру через мертвую землю, где труп путника превратился в ноздреватую губку из-за невидимых тварей. Им предстоит ночевка рядом с этим жутким ориентиром, пока лес затаился в ожидании темноты.
Лиза выходит на кухню, чтобы узнать, не закончилась ли метель, которая бушует уже шестой месяц. Радио молчит, а за окном — лишь бесконечная снежная гладь, подступающая к самому девятому этажу.
В лесу, где не растут ёлки, девушка по имени Ёлка ищет дерево для моряков, но снег здесь липнет, как живые пауки, а лес молчит так, будто не собирается выпускать обратно. Под ногами хрустят не ветки, а чьи-то черепа.
В мире, где небо плачет уксусом, а колдуньи собирают слезы в фарфоровые чашки, Гейл работает в гостинице, где номера меняются местами, а постояльцев исписывают красными чернилами. Она ищет Александра, чтобы отдать ему аспирин, но в этом месте даже боль — это текст, который можно прочитать.
В светло-серой пустыне из переплетённых канатов Джус впервые нашёл «дерму» — загадочный бежевый кирпич с ядром внутри. Но когда троица сборщиков поднялась на холм, из-за вершины выросло нечто огромное с зелёными глазами, а вслед за ним в поверхность вонзился длинный волос с каплей жидкости.
В этом сборнике анекдотов завязки настолько абсурдны и тревожны, что каждая строчка — как дверь в комнату, где здравый смысл умер мучительной смертью. Здесь парикмахер не стрижет, а командир не учит, и даже хлебобулочное изделие способно на суицид.
Стальная рама распахивается, открывая психоделический хаос. Внутри множатся фигурки, похожие на детей, чьи головы начинают вращаться в унисон. Успокаивающая мелодия звучит всё громче, пока окно захлопывается и открывается вновь, демонстрируя новые невозможные картины.
В стенах живого цветка-дома пульсируют артерии, а из щелей тянутся ржавые пальцы. Ты выдергиваешь из головы метровые нитки, чтобы приложить их к сочащейся плоти, и слышишь, как за стеной кто-то нечеловечески смеется и плачет. Но сегодня в костре пещеры бьется мотылек, и стоит тебе его коснуться, как огонь начинает пожирать потолок вместе с корнями тех самых пальцев.
В этой квартире даже икона подмигивает множеством глаз, а холодец в кастрюле начинает всматриваться в тебя в ответ. Герой просыпается на кухне, чтобы начать день с завтрака, который отказывается оставаться в желудке, и прогулки мимо мёртвых цыганят, улыбающихся дворнику. Доброе утро, соседский сын доедает бомжа, а впереди — речка, куда ещё никто не возвращался.
В Зелёном Сундуке, циклопическом городе-базе, где даже воздух пропитан комфортом, трое Разведчиков готовятся шагнуть в портал, сотканный из безумной йаэзлои. Их скафандры — последняя линия обороны от реальности, которая переваривает всё живое, а пункт назначения — владения Гнилого Господа. Вопрос лишь в том, что из этого путешествия вернётся первым: тело или рассудок.
В городе, где всё движется задом наперёд, а дождь уходит в небо, я зашёл в кафе. Там была только маленькая девочка, чей сок в стакане не убывал, а прибывал с каждым глотком. Я решил спросить её, почему мир сошёл с ума.
В собственной квартире, среди разбитых горшков и кислотных ожогов, герой сталкивается с ожившим кактусом-хищником. Но это лишь первая странность: ночь превращается в калейдоскоп сюрреалистических миров, где за одной дверью скрывается демон из японского фольклора, а за другой — бескрайняя пустошь, грозящая вечным одиночеством.
После изнурительной смены Ник проваливается в сон, но его отдых превращается в череду жутких кошмаров. Планета под ним оживает, извергая гейзеры и обрушивая лавины, а в следующем сне его затягивает в чью-то зубастую пасть. Просыпаясь в холодном поту, он понимает, что эти сны становятся всё реальнее и опаснее.
Она прыгнула в шахту метро, спасаясь от кошки, которой приспичило в туалет. Под землёй оказался не тоннель, а сюрреалистический механический мир, где время сошло с ума, а в каждом прохожем прячется знакомый голодный дух. Теперь ей предстоит пройти через бюрократический ад этого места, чтобы понять, существует ли выход.
Бесконечные бордовые коридоры, существующие вне времени и пространства, скрывают входы в другие миры. Здесь меняются стены, рождаются новые двери, а в недостроенных этажах стоит вода, источник которой не найден. Если вы войдете, помните: держите дверь открытой, не доверяйте эфирным сущностям и будьте готовы к тому, что обслуживающий персонал может вывести вас наружу — если вы сможете объяснить, зачем пришли.
В пыльном аду Курской битвы пехотинец, заживо погребаемый под взрывами, слышит над головой не лязг гусениц, а странный, неуместный звук. Он поднимает голову и видит свисающую из дыма и неба веревочную лестницу.
Вдоль заросшего мхом шоссе, где ржавая вышка преграждает путь, путник находит монумент с распятыми буквами «МИРНЫЙ» и полустёртой надписью о пластилине и «Энди Патрик». Запертые ворота города охраняют двое в масках, которые требуют показать ладони и нюхают их через бойницу, подозревая путника в чём-то, связанном с пластилином и странным искусством.
В кабинете психотерапевта пациент жалуется на навязчивый сон: каждую ночь к нему приходят трое фиолетовых слоников в солнцезащитных очках и допрашивают его о законах физики и биологии. Но когда он попытался возразить, один из слонов спокойно пообещал изменить дозу его лекарств — и теперь мужчина не уверен, кто из них на самом деле является плодом чьего воображения.
Балкон пустого города, квартира, где старики с хохотом вырезают фигуру из живого поролонового куба, и родители, в ступоре глядящие в разбитый телевизор. В этом сне привычный мир сошел с ума, и каждая следующая комната — новая петля кошмара.
После бурного Нового года герой просыпается с жутким похмельем и странным звуком, доносящимся из тарелки с оливье. Стоит ему ткнуть салат вилкой, как тот начинает шевелиться и расти, отрезая путь к выходу.
На залитой солнцем площади сводный оркестр лейб-гвардии играет марш, но у музыкантов нет ртов, а трубы вставлены в левые ноздри. Капельмейстер дирижирует рыжим лисьим хвостом с камертоном на конце, а генерал на лошади оказывается с кошачьими ногами и глазом вместо колечка на шпоре. Поручик Говоруха-Отрок замечает, что его собственный пуп вылез наружу и бешено вращается.
Семён плывёт в ослепительно белом пространстве, где свет пронизывает всё вокруг — даже толщу воды под ним. Вокруг парят странные существа с отрешёнными лицами, напоминающие кардиналов и слонов, а на дне мелькают тени, пугающие его больше всего. Внезапно прямо перед ним из ниоткуда вырастает железный столб и начинает ползти вверх.
Каждое утро Аня просыпается в разрушенном городе, где вместо людей — серые тени в пустых глазницах. Но в зеркалах мир по-прежнему цел, а её «мама» не помнит катастрофы. Кто же тот парень с живыми зелёными глазами, который внезапно появился среди руин?
Девушка приходит в себя на стуле посреди бесконечного кроваво-красного коридора. Единственный источник света — лампочка над головой, а два зеркала создают жуткий коридор бесконечных отражений. Стоит ей отойти от света, как он начинает мигать, возвращая её обратно, но тьма впереди не пуста.
Иона застрял во чреве кита, но его молитвы доходят до Бога. Связь работает, но ответ Всевышнего звучит растерянно: что-то пошло не по плану, и теперь даже небеса не знают, где они оказались.
Умирая, ты готовишься к небытию — без загробного мира, без надежды, без смысла. Но вместо тишины слышишь, как медсестра напевает «Бриллиантовую руку», а хирург подхватывает, и твои раны затягиваются на глазах.
Слесарь Игорь Седкин просыпается в пустом вагоне метро на незнакомой станции «Старт коммунистов», украшенной гипсовыми барельефами и мозаикой с рабочим, взмывающим в небо на электровозе. Двери не открываются, свет гаснет, а в тишине раздаются шаги — и голоса снаружи обсуждают, как вытащить потерявшую сознание машинистку. Но когда Игорь прячется в ящик под сиденьем, вагон начинает сжиматься, словно живой, и пробуждение среди врачей и крови оказывается лишь началом кошмара.
Проснувшись от запаха рамбутана, герой обнаруживает, что его язык превратился в смертоносное лезвие для охоты на мух. Но странности только начинаются: на кухне его встречает жена, превратившаяся в пластилиновую куклу с глазами, полными ужаса.
В городе, где дома рассыпаются в прах от жары, а люди гибнут, превращаясь в черные семена, мужчина с котом сбегает в загородный дом. Но даже здесь, у ледяного ручья, его настигает странная слабость, а из зарослей малины доносится голос: «Я не боюсь света».
Ты — циник, который устал от шаблонных ужастиков. Но когда ты просыпаешься внутри одного из них, а персонажи называют тебя по имени, шутки кончаются. Вопрос только в том, кто здесь зритель, а кто — следующая жертва.
Мужчина застрял в футуристическом отеле, где хай-тек соседствует с толпами снобов и бывшей девушкой. Спасаясь от неё в старом служебном лифте, он обнаруживает, что кабина едет не вниз, а вверх — в подвал. Теперь по сырым кирпичным коридорам за ним крадётся нечто, похожее на освежёванного опоссума, и лестница ведёт только в стены из плоти.
В забытом уголке Вселенной двое космонавтов готовятся встретить последние минуты в дрейфующем корабле. Но когда уровень нейтрино резко взлетает, перед их иллюминатором застывает светящаяся сфера, которая обретает человеческие очертания.
В мире, где всё подчинено геометрии, живёт скрюченный человечек, чей дом, дорога и даже мысли искорежены до неузнаваемости. Но однажды его кривой мир сталкивается с чем-то, что не подчиняется этому правилу.
Ночь. Чужая кухня, уставленная старыми телевизорами. Они включаются сами, без электричества, и на всех экранах — немигающий глаз, следящий за каждым движением. Герой не помнит, как оказался здесь, но одно он знает точно: этот кошмар повторяется уже месяц.
В моём мире живут трое. Один похож на костёр, в центре которого я. Другая — точная копия матери, но добрее. Третье — рой из сотен говорящих голов, что никогда не замолкают.
В Финляндии, в съёмной квартире без телевизора, ты просыпаешься от звука старого лампового кинескопа. В ногах кровати стоит «Рубин-714», которого у тебя никогда не было, а на экране — студия «Поля чудес» с твоими фотографиями, включая ту, что сделана секунду назад с потолка. Якубович в бордовом пиджаке из человеческой кожи улыбается до ушей, и его голос звучит прямо у тебя под рёбрами.
Федор приходит в себя в круглой комнате без окон, чувствуя невероятную усталость и вспоминая пытки пришельцев. Пытаясь сбежать, он прыгает на пол, который оказывается скользким, горячим и живым — и засасывает его в воронку. Очнувшись в лесу у реки, он чувствует неодолимую жажду и бросается к воде, но то, что он видит в отражении, заставляет его замереть.
Ночное купание в городском озере обернулось кошмаром: очнувшись на берегу, компания друзей обнаружила, что мир вокруг изменился до неузнаваемости. Искажённые деревья, странный свет вдалеке и невидимая угроза, преследующая их по пятам, — это лишь начало пути, ведущего в самое сердце тьмы.
Андрей не мог сказать «я ссать» и придумывал всё новые метафоры для похода в туалет. В тот день он решил «оросить одуванчики своими жидкостями» — и едва ступил за бордюр, пуля вошла ему в висок. Я остался один под шквальным огнём, а водитель фуры, которую я остановил за минуту до атаки, смотрел на меня пустым взглядом.
Иван отправился в лес за новогодней елкой, но подходящее дерево никак не находилось. Внезапно из чащи на поляну выскочила огромная сосна, которая с диким треском бросилась за ним в погоню на своих корнях. Теперь мужчине остается лишь мчаться через сугробы, молясь, чтобы это был просто сон.
Ночью на отшибе стоит одинокое здание. Внутри, в рабочей бытовке, плотный мужчина в синей робе грызет обглоданную кость с явным удовольствием. А за окном, по лицу которого ползают черви, за ним наблюдает кто-то, чей взгляд меняет саму реальность.
Влад замечает на кухне школьной столовой кастрюлю с пугающей надписью «ВИРУС» и странное поведение поварихи, но попасть к директору не может — вахтерша отказывается его пускать без паспорта. В пустом классе его дочери нет ни одного ученика, а на мониторе охраны кто-то движется задом наперед, прижимая к груди тяжелый предмет.
В центре стола лежал царь-арбуз, лукаво подмигивающий семечками, а жирная муха увязла в бутерброде, глядя на Захара молящими фасетчатыми глазами. Проснувшись, он обнаружил, что личинки в мушариуме пахнут арбузом и доедают вчерашние корки — но было ли это сном?
