В XVI веке у мыса Доброй Надежды пассажирское судно попало в жестокий шторм. Команда умоляла пьяного капитана укрыться у берега, но тот поклялся любой ценой обогнуть мыс, а зачинщика бунта отправил за борт.
В загородном особняке, где десятилетний Паша с утра уже успел похоронить подопытного аксолотля и разнести бейсбольной битой сломанную игрушку, появляется настоящий Дед Мороз с санями и оленями прямо посреди двора. Но мальчик, мечтающий о мотороллере и тренирующий гипнотический взгляд для порабощения соседей, явно не готов к такому подарку судьбы.
В зауральской глуши стоит заброшенный бункер, куда ещё не ступала нога сталкера. Но прежде чем спуститься под землю, герой замечает, что фундамент местного сельмага покрыт тонкой чёрной паутиной, а его обитатели смотрят на чужака так, словно он уже вошёл в их логово.
Герой вспоминает предостережения покойного деда о тихих девушках, но после череды бурных отношений влюбляется в скромную Нику. С ней он чувствует небывалый прилив сил и успеха, пока однажды не замечает странный запах от собственного тела и не решает заказать свой портрет у уличного художника.
Восьмилетняя девочка смотрит телевизор с матерью, когда эфир внезапно прерывается тревожной надписью: «Родителям настоятельно рекомендуется отослать детей в другую комнату». Мать отправляет дочь спать на второй этаж, а сама остается ждать продолжения — и следующее сообщение на экране заставляет её в ужасе броситься наверх.
Старинный комод-буфет, купленный с рук, принес в дом не только тяжелую мебель. Маленький брат уверяет, что внутри живет черный лысый человечек с одним красным глазом, и его пугающие описания пугающе детальны. Взрослые тоже чувствуют исходящую от комода необъяснимую тревогу, а вы боитесь увидеть в темноте вместо гаснущего экрана тот самый красный глаз.
Проржавевшая лестница и скрипучий люк — последняя преграда перед чердаком старого дома, куда тринадцатилетний Коля лезет слить дождевую воду. Но в сгущающихся сумерках знакомое помещение превращается в декорацию хоррор-игры, где тени шевелятся, а страх темноты рисует безглазую тварь под самой крышей.
В заброшенном подвале, куда мальчика запирали в наказание, из темноты явились существа, шепчущие одну и ту же фразу. Спустя годы, когда он уже забыл о них, на безлюдной лесной тропе его путь преградил оскаленный пёс.
Летней ночью, возвращаясь домой на велосипеде, я увидел в дверях подъезда старушку в белой ночнушке — ту самую, что, по моим сведениям, умерла несколько дней назад. Она молча смотрела на меня, и я не решился спросить, зачем она здесь стоит.
Женщина с болезненной, словно готовой лопнуть кожей настойчиво предлагает квартал со скидкой, нервно сцепляя руки в сыпи. На новом месте вы находите под ванной труп крысы, а стены начинают напоминать гниющий плод, скрывающий гниющую мякоть.
В советском поселке Овгорт, на краю кедрового леса, пятилетняя девочка подружилась с соседской Ирой, которая хвасталась растущей косой. Однажды ночью, в темноте, девочка прикоснулась к плечу подруги и вместо волос нащупала теплый, пульсирующий кожаный вырост — и небо озарила слепящая вспышка. Наутро мама ничего не помнила о странном происшествии, а «коса» бесследно исчезла, словно её и не было.
В сером пустом апрельском дворе девочка в не по погоде легкой красной кофточке рассаживает на ржавых качелях тряпичных зверят. Прохожая Ира замечает, что игрушки выглядят странно — словно мертвыми с самого начала, а сама незнакомка с необычным лицом предлагает сыграть в вампиров.
Тихий поселок, заметенный ноябрьским снегом, встречает гостя настороженной тишиной занавешенных окон. В доме, где пахнет супом и травяным чаем, взрослые обмениваются фразами, как паролями, а в углах притаилось что-то, о чем не говорят вслух.
Тротуар у стены высотки, наушники в ушах — и внезапный рывок за локоть, разворачивающий тебя в пустоту. Безлюдный двор не хранит следов твоего спасителя, но через секунду с шестнадцатого этажа срывается глыба льда, чтобы разбиться там, где только что была твоя голова.
В панельном доме, где прошло твое детство, снятся одни и те же сны: лифт исчезает, лестницы ведут в никуда, а за дверью — бесконечный снег и пустота. Но в новогоднюю ночь, когда ты один и смотришь старое кино, граница между сном и реальностью начинает стираться.
Материалист, привыкший всё мерить и объяснять, слышит в своей квартире на последнем этаже шаги несуществующего кота и детские шарики, катящиеся по несуществующей квартире сверху. А в весеннем лесу, в палатке, его будит вой, от которого закладывает уши и который не похож ни на одного известного зверя.
Мужчина годами видит один и тот же сон: он лежит в чужой постели, не в силах открыть глаза, но слышит каждый звук и чувствует смену времён года. Недавно кто-то вошёл в комнату, снял с него одеяло и укрыл новым — но спящий так и не проснулся.
Ветхий балкон вздрагивает под порывами ветра, а в тесной хрущёвке, доставшейся в наследство, хозяйка вспоминает страшилки про маньяка-людоеда, закопанного в овраге. Теперь, когда решено переехать в эту квартиру, старые детские легенды начинают обретать пугающую реальность.
Мужчина спешит домой с рождественскими подарками, но удар по голове обрывает его путь. Очнувшись в сыром подвале, он видит своего похитителя — человека с его собственным лицом.
Студент Семенов, чтобы согреть замерзшую компанию и впечатлить неприступную Алину, срубил на заброшенном кладбище единственный сухой крест. Дрова спасли пикник, но после ужина Алина начала чувствовать на себе чей-то неотрывный взгляд со стороны могил.
Одинокий монах, обречённый на вечное скитание по раскалённым равнинам Шеола, несёт единственный огарок пасхальной свечи в мир, где свет — это пытка. Но когда среди серных паров и воющих молний он замечает чей-то силуэт, слишком маленький для проклятой души, его вера в предсказуемость Ада даёт первую трещину.
Трое мальчишек заблудились в тайге у заброшенного лагеря ГУЛАГа. Спасаясь, они наткнулись на древний дольмен с идеально круглой дырой в плите — и один из них провалился внутрь. Местная старуха-нанайка запретила взрослым лезть туда ночью, вспоминая страшные поверья о злых духах.
Летняя ночь, пустой подъезд и странное бормотание с лестницы. Над пролетом между этажами скрючилась долговязая фигура в старомодном костюме и шляпе, что-то напевающая себе под нос. Кажется, самое разумное — запереться в квартире и забыть об этом, но наутро сосед спросит, не знаете ли вы, кто сидел у вашей двери.
Весенним днём на Невском проспекте девушка с депрессией в анамнезе замечает в небе чёрный полупрозрачный шар размером со слонёнка. Он неподвижно висит над крышами, не реагируя на ветер, — и никто вокруг, кажется, его не видит.
Девушка переехала из села в Красноярск и сняла квартиру. Вскоре она поняла, что не может спать на тахте из-за навязчивого ощущения чужого взгляда в спину. Под картиной на стене она обнаружила нарисованный на обоях анатомически подробный черный глаз.
Возвращаясь с работы, я заметил, что окно нашей кухни, где мать всегда ждала меня со светом, впервые было тёмным. В квартире стояла гробовая тишина, а из темноты кухни доносился шорох и голос, требующий накормить его.
В семнадцатиэтажке, построенной, по слухам, на древнем кладбище, сломанный грузовой лифт вдруг открывает двери. Застряв в нём между этажами, я слышу странный шепот и скрежет из-под пола.
На Крите, среди выжженных солнцем холмов, стоит заброшенная усадьба кибернетика Диагора, который разгромил микрофон на научном конгрессе и исчез. Встретивший меня хозяин в мясницком фартуке молчалив и неприветлив, а его владения обнесены колючей проволокой. Единственным проводником к этому дому стала овца, блеявшая почти по-человечески.
В пустой квартире умершей бабушки семнадцатилетняя Дарья ищет шкатулку с драгоценностями, но вместо тишины слышит шаги в соседней комнате. Тот, кто там ходит, не мог войти снаружи — дверь заперта изнутри на ключ.
Из леса, где по слухам было старое кладбище для самоубийц, к танкистам на учениях вышел их сослуживец. Он был страшно изувечен и не подавал признаков жизни, хотя только что сам дошел до своих.
На выставке молодых художников я купил картину с изображением спокойного моря и повесил её в спальне. С той же ночи мне начал сниться один и тот же сон — море, по которому ко мне приближается что-то зелёное. Каждое утро пятно на картине становилось больше, и я понял, что это не случайность.
Ночью на пустынной загородной трассе водитель замечает бредущую по обочине девушку, одетую слишком легко для пятнадцатиградусного мороза. Она не реагирует на его оклики и продолжает идти, тихо напевая мелодию.
Новый менеджер по продажам заметил странности в поведении своей сменщицы: она прячет офисные принадлежности и боится, что «они придут и всё украдут». Но однажды, разбирая зажеванный принтер, он находит среди бумаг листы с пугающими фразами, напечатанными в шестидесяти копиях.
Студент-психолог решает, что традиционная терапия — лишь полумера, и задумывает амбициозный эксперимент: полностью заменить личность клиента, стерев травмирующие воспоминания. Он находит идеального испытуемого — забитого изгоя с низкой самооценкой — и арендует кабинет на окраине, готовясь к сеансам, которые навсегда изменят его понимание человеческой психики.
Ночная смена в морге — неплохие деньги для безработного, но пожилой сторож предупреждает: не выходи, если услышишь шум, и смотри не вляпайся в свежую зелёную краску на двери. Глухая полночь, удары в дверь и скрежет ногтей — шутка друзей или то, о чём молчат старые работники?
После расставания с девушкой я проснулся и обнаружил, что мой телефон разбит вдребезги, а от входной двери через всю квартиру к окну тянется цепочка мокрых следов. С тех пор в самые жаркие дни без дождя у моей двери слышится тихое капанье воды, а на пороге собирается лужа.
На пустынных дорогах и кладбищах Восточной Англии веками встречают огромного чёрного пса с одним горящим глазом величиной с блюдце. Его шаги беззвучны, а вой леденит кровь, но сам он может как защитить заплутавшего путника, так и исчезнуть в тумане, оставив лишь чувство ледяного ужаса.
В лесу, где после Великой Жатвы мутировали звери, охотник Карась всадил целый рожок в кабана — но зверь не падал. У костра группа выживших переваривает ужин, не зная, что странное началось не с мутаций.
Проснувшись сегодня утром, я обнаружил, что моей левой руки больше нет. Самое жуткое — я прекрасно знаю, как жить без неё, словно так было всегда, хотя вчера я отчётливо помню себя двуруким.
Вязкая жижа Вороновых топей хранит тайны глубже, чем восьмитысячелетний торф. Проводник ведёт ленинградских учёных к чёрному базальту на вершине холма, но старый отец запрещает подходить к камню. Что скрывает грот, куда не ступала нога человека долгие годы?
На заброшенном заводе, где производят цемент и бетон, происходят странные смерти и травмы, которые скептики списывают на пьянство. Главный инженер Семён Игоревич, не веривший в слухи, однажды ночью почувствовал, как кто-то с нечеловеческой силой захлопнул перед ним дверь в пустом коридоре. А пьяный сторож лишь усмехнулся: «Ну что, встретились? Он к тебе полз!».
В детстве я гулял с мамой по каменной дорожке вдоль дикого пляжа в Новороссийске, где грудами лежали ржавые остовы десятков кораблей. Мне снились кошмары, как я проваливаюсь в их гнилое нутро. Год назад я вернулся — и не нашёл ни дорожки, ни этих кораблей.
В панельной девятиэтажке на окраине Москвы семья с пятилетней дочерью приютила старого говорящего попугая. Идиллия рушится, когда отец приносит домой списанный музейный манекен с разрисованным лицом японского самурая, поселив его на застекленной лоджии. Вскоре кукла начинает каждую ночь разворачиваться лицом к окну детской, пугая ребенка и приводя попугая в неистовство.
В городе N-ске есть микрорайон, построенный на месте свежего кладбища. Местные обходят его стороной, а приезжий парень, уставший от унылых пятиэтажек, настойчиво тянет туда свою молчаливую сестру. Но та знает: прошлым летом в этих новостройках случилось нечто, о чем до сих пор боятся говорить вслух.
Трое приятелей становятся свидетелями падения странного летательного аппарата, который совсем не похож на обычный самолёт. Добравшись до места крушения, они находят обломки, которые хранят зловещую тайну, а из темноты коридора доносится резкий скрежет.
В маленьком, ничем не примечательном городке ночной кладовщик Алексей Самохин привык к спокойной и размеренной жизни. Но всё меняется, когда у него появляется новый напарник — старый знакомый Илья, который приносит с собой не только домашние пирожки, но и странные стихи о смерти.
В заброшенной сибирской деревне Усольцево, где из двадцати домов обитаемы лишь два, путешественник слышит за спиной резкий хлопок двери — хотя ветра нет. А на пыльной улице, среди давно покинутых изб, он находит след мужского сапога, который только начинает заполняться водой.
Пожилой священник из-под Ростова возвращался в монастырь, когда заметил в поле странную фигуру в скафандре с поднятым забралом. Решив помочь заблудившемуся космонавту, он подошёл ближе — и застыл от ужаса, заглянув внутрь шлема.
На затерянном в тумане перекрестке Курганской области одинокий автостопщик находит придорожное кафе, которого нет ни на одной карте. Внутри — тишина и странный запах, а за окном белая стена молока скрывает не только дорогу. Он ещё не знает, что эта остановка может стать последней в его жизни.
В горах северной Японии хранятся два десятка тел монахов, которые не разлагаются столетиями. Говорят, они сами заживо замуровали себя в каменных гробницах, и последним звуком, доносившимся из могилы, был звон колокольчика.
