В Доме молчания, где заключенные годами трудятся без единого слова, царит абсолютный порядок, словно начертанный невидимой рукой. Но среди серых стен и безупречной чистоты есть одна странность — кот, поедающий тюремную мышь, и чувство юмора, которое остается последним барьером между узником и его Богом. Что скрывается за этим идеальным механизмом, где даже молитвы лишены смысла?
В солнечный майский день у ворот колонии для малолетних преступников останавливается автозак. Среди шестерых новоприбывших старлей замечает подростка с мечтательной улыбкой и безмятежным взглядом, который словно радуется предстоящему сроку. Но когда начальник сверяется с его делом, выясняется, что этот семнадцатилетний юноша осужден за убийство с особой жестокостью.
В следственном изоляторе герой старается слиться с серой массой, но разговор с опером заходит в тупик. Внезапно у кума начинается приступ боли в груди, и тишину кабинета разрывает звук, с которым рвется человеческая плоть.
В петербургском доме предварительного заключения, в одиночной камере, политический заключенный медленно сходит с ума от тоски. В осенних сумерках он проваливается в сон — или наваждение? — где оказывается в Москве и с ужасом узнает, что его невеста, оставленная в гостинице, уехала с незнакомцем в высокой черной шапке. Теперь он мчится по заснеженным улицам вслед за извозчиком, который везет его в неведомую часть города, где начинают стираться даже названия переулков.
Грузовой лифт уносит троих закованных преступников в недра бывшей военной базы, где пахнет клубникой, а стены хранят шрамы от пил. Один из них, серийный убийца по кличке Тьюлиг, чувствует себя здесь почти как дома — но его конвоир, похоже, знает о своих подопечных куда больше, чем говорит.
В Трубецком бастионе Петропавловской крепости, в камере, где тишина давит сильнее стен, эсер Иван Фёдоров осваивает тюремную азбуку. Но когда за спиной захлопывается дверь одиночки, он понимает: стены здесь умеют не только молчать.
В каменном мешке испанской тюрьмы писатель Этьен Галлен остался один. За три дня солдаты увели всех его товарищей — и никто не вернулся. Теперь он ждет своей очереди, гадая, что страшнее: быть следующим или остаться последним.
