В поликлинике, где первый этаж сияет пластиком, а верхние превратились в руины, герой с больной рукой ищет кабинет травматолога. Вместо врачей он находит очередь из людей с чудовищными, несовместимыми с жизнью ранами, которые спокойно ждут приема.
Зимний вечер застыл в вечной паузе: облака не движутся, снег не тает, а ночь так и не наступает уже полтора года. В пятиэтажке, где живут девяносто три человека, никто не помнит, как здесь оказался, но все знают главное правило — нельзя смотреть в окно, когда на улице появляются равномерные зеленые вспышки.
В пустом городе без теней и красок, где время застыло в ржавчине, ты просыпаешься в старом милицейском УАЗе. Вокруг — безжизненные панельные многоэтажки, а единственный звук — скрип качелей на ветру. Ты жив, но здесь нет никого и ничего, кроме вопроса: как ты сюда попал?
Одинокий исследователь Макгэрри уже пять лет бороздит багровые джунгли Крюгера-3 в поисках способа вернуться на Землю. Его единственный спутник — молчаливое существо Дороти, которое годами покоится у него на плече, словно чья-то рука. Но в мире, где нет ничего зеленого, кроме вспышек его солнечного пистолета, Макгэрри начинает замечать, что его компаньонка ведет себя слишком странно даже для безмолвного друга.
Я проснулся в родильном мешке на грязной мостовой среди безумной архитектурной мешанины. Незнакомец в кожаных лохмотьях молча сломал мне челюсть, руки и ноги, а затем начал пожирать меня заживо.
В кольце гор застряла горстка солдат, забытых миром, подписавшим мир. Ева дежурит на стене древней крепости, где война кончилась, но не для них, а рядом с бездонной расщелиной, проглотившей все брошенные камни. Здесь слишком тихо, слишком холодно, и каждый новый день похож на ожидание конца, который уже наступил.
Слепой человек бьется в агонии внутри круга изуродованных статуй, умоляя пустить его туда, куда ему уже не попасть. Проводник по кличке Святой ведет новичка к Центру через мертвую землю, где труп путника превратился в ноздреватую губку из-за невидимых тварей. Им предстоит ночевка рядом с этим жутким ориентиром, пока лес затаился в ожидании темноты.
Лиза выходит на кухню, чтобы узнать, не закончилась ли метель, которая бушует уже шестой месяц. Радио молчит, а за окном — лишь бесконечная снежная гладь, подступающая к самому девятому этажу.
В лесу, где не растут ёлки, девушка по имени Ёлка ищет дерево для моряков, но снег здесь липнет, как живые пауки, а лес молчит так, будто не собирается выпускать обратно. Под ногами хрустят не ветки, а чьи-то черепа.
В мире, где небо плачет уксусом, а колдуньи собирают слезы в фарфоровые чашки, Гейл работает в гостинице, где номера меняются местами, а постояльцев исписывают красными чернилами. Она ищет Александра, чтобы отдать ему аспирин, но в этом месте даже боль — это текст, который можно прочитать.
В светло-серой пустыне из переплетённых канатов Джус впервые нашёл «дерму» — загадочный бежевый кирпич с ядром внутри. Но когда троица сборщиков поднялась на холм, из-за вершины выросло нечто огромное с зелёными глазами, а вслед за ним в поверхность вонзился длинный волос с каплей жидкости.
Мужчина застрял в футуристическом отеле, где хай-тек соседствует с толпами снобов и бывшей девушкой. Спасаясь от неё в старом служебном лифте, он обнаруживает, что кабина едет не вниз, а вверх — в подвал. Теперь по сырым кирпичным коридорам за ним крадётся нечто, похожее на освежёванного опоссума, и лестница ведёт только в стены из плоти.
В забытом уголке Вселенной двое космонавтов готовятся встретить последние минуты в дрейфующем корабле. Но когда уровень нейтрино резко взлетает, перед их иллюминатором застывает светящаяся сфера, которая обретает человеческие очертания.
В моём мире живут трое. Один похож на костёр, в центре которого я. Другая — точная копия матери, но добрее. Третье — рой из сотен говорящих голов, что никогда не замолкают.
