Соня вырвалась из опостылевшего Кызыла в Москву, отрезала косу и почувствовала себя столичной девой. Но в комнате общежития, где живет мать с дядей Степой, пропадает белье, а сам дядя по-отечески хлопает по заду. Соня не видит в этом ничего странного — ей льстит внимание взрослого мужчины.
В детстве он искал проход в другие миры — в шкафах, в лужах, на заброшенных чердаках. Дома его ждал жестокий отец и мать, переписывающая реальность, а наяву не было ничего, кроме боли и страха. Но однажды он нашел дверь, которая не была просто стеной.
В заболоченном овраге, спасаясь от пьяного отчима, Максимка забился в трухлявое бревно. Паук-крестовик недовольно сторожит свою паутину, а снаружи рыщет Свирид, обещая достать пасынка из-под земли. Но внутри бревна, во тьме, кто-то нежно касается щеки мальчика и ласково шепчет про каравай.
В старой кухне, где тьма превращает фартук в призрака, а тараканы бегут, как от чумы, девочка Катя находит в холодильнике не еду, а жёлтые глаза с прямоугольными зрачками. Существо с мохнатой мордой и когтистой лапой исчезает за стенкой, оставив лишь снежинки посреди лета. Но мать велит молиться, а отчим Игорь распускает руки — и Катя понимает: в этом доме чудовища живут не только за полками.
В доме на отшибе села, где по ночам водят хороводы черти, бабушка учит внука молитвам сквозь затрещины и удары клюкой. Антошик знает: мама — шлюха, папа умер, но соседский алкаш клянется, что видел отца живым у клуба. Добрая бабушка в белом платке почему-то страшно багровеет, а в молельном углу пахнет так, что хочется кричать.
В глухой деревне, в теле сломленной старухи с репутацией местной сумасшедшей, пробуждается нечто чужое. Оно изучает мир через её глаза, но вместе с телом получает в наследство бездну отчаяния и погреб, где её держали годами. Теперь у этой старой женщины появились новые планы на мужа-тирана и его приятеля.
