7 рассказов в каталоге
В лесу под вечер нельзя петь — дед учит внука, что громкие звуки привлекают незваных гостей. А ещё есть места, куда местные не ходят: после войны сгоревшая деревня Ключёвка оставила после себя странную тишину и пропавших без вести.
В тихой самарской квартире, где жара сменилась ледяным сквозняком, Маша проснулась не одна. Из полумрака за ней наблюдала трёхметровая фигура с лошадиной мордой и абсолютно чёрными глазами — и, кажется, она сама была не меньше напугана тем, что её видят.
В кабинете инспектора по делам несовершеннолетних пахнет дешёвым лаком и фальшью. Подросток Гера, оставшийся без вести пропавших родителей, смотрит на тётку в погонах, которая уже вынесла ему приговор по бумажкам. Но когда он поднимает глаза, в комнате вдруг становится темно и холодно, а за его спиной кто-то невидимый шумно втягивает воздух, принюхиваясь к перепуганной чиновнице.
В таксопарке на Московском шоссе, где пахло бензином и табаком, таксисты травили байки, от которых у новичков стыла кровь. Одну из них рассказал дядя Володя Ворон — про высокую, корявую пассажирку в слишком коротком пальто, севшую в машину у вокзала в промозглую ноябрьскую ночь. Дождь лил третьи сутки, и эта фигура, появившаяся из ниоткуда, явно собиралась ехать туда, куда не ходят обычные люди.
В кабинете психолога подросток с кукольным лицом признаётся, что втянул друзей в жестокую охоту на людей. Но его жертва выжила — и теперь сама приходит за ним из больничного подвала.
В переулке Вилёк, среди облупленных хрущоб и покосившихся заборов, следователь Шарип Галиев находит свою практикантку в истерике, а бывалого участкового — в обмороке. Запах кошачьей мочи на лестнице становится невыносимым, а ведущий эксперт с каменным лицом признаётся: там, за открытой дверью квартиры №59, творится какая-то бесовщина.
Алексей Милёшин приезжает на собеседование в странный офис, где охранники смотрят на него не мигая, а сотрудники читают его мысли. Безупречный костюм не спасает от холода и липкого страха, когда выясняется, что о нём уже знают то, чего он никому не говорил.
