В античных храмах Великой Матери существовали две касты жриц: дневные в красном и ночные ламии в чёрном. Чтобы овладеть такой жрицей, мужчина должен был голыми руками разорвать сеть из конского волоса — и если сил не хватало, кара была неминуема. Ламия не звала на помощь: она дарила неудачнику «Поцелуй Кибелы» и вонзала ритуальный кинжал в спину, убивая мгновенно.
В древних хрониках и на старинных картах встречаются упоминания о племенах людей с собачьими головами, обитающих от Индии до Скандинавии. Очевидцы описывают их как существ, вооруженных когтями, одетых в шкуры и общающихся лаем, но способных к скотоводству и стрельбе из лука. Кем были эти загадочные создания — забытой ветвью человечества или плодом воображения древних авторов?
В древнем Сиаме, когда все мужчины ушли на войну, охранять золотой кубок Будды осталась лишь пара сиамских кошек. Однажды кот отправился на поиски священника, оставив свою подругу наедине с бесценным сокровищем.
На склонах горы Пидан сохранились остатки древней стены из огромных камней и загадочный пятиметровый маори — каменное изваяние, напоминающее идолов острова Пасхи. Туристы, приближающиеся к нему, испытывают беспричинный страх и подавленность, а древние легенды гласят, что это место было запретным для простых смертных.
В тронном зале, пропахшем сырым мясом и ладаном, жрецы творят кровавый ритуал. Двадцатипятилетний король, чья династия веками билась над секретом вечной жизни, возлежит в центре круга, и с каждым ударом гонга на его лицо проливается свежая кровь. Каменный Анубис, кажется, насмехается над происходящим, пока верховный жрец выходит к толпе, чтобы провозгласить явление бессмертного повелителя.
Нефийцы прижаты к горе Кумора, их армия вдесятеро слабее ламанийских полчищ царя Аарона. Военачальник Мормон готовит последний удар — жидкий огонь из древних золотых пластин, но его сын Мороний замечает, что великая битва начинает расплываться, словно смытая краска. Сквозь звон мечей пробиваются звуки чужого города и зимнего холода, которого здесь быть не может.
В деревне готовятся к Скомрашьей ночи — древнему празднику, которого здесь боятся больше смерти. Местный учёный Олег уверен, что ритуал избавит людей от векового страха, но священник предупреждает: эту «терапию» нельзя контролировать. Когда за стол садится древняя старуха и шепчет «скомрахи придуть», становится ясно — сегодня случится то, что не вписывается ни в одну научную гипотезу.
В пустыне у берегов Нила старик в поношенной тунике начертал на глиняной табличке нечто, сломав ноготь и окропив её бурой кровью. Он похоронил знание под песком, но спустя тысячелетия кисточка археолога смахнула пыль, а в глазах нового человека зажглось то же знакомое чувство — любопытство.
