На разрытом проспекте, где дорога превратилась в глинистое чрево, а строители напоминают зомби, она работает в пустом магазинчике. Каждый день, пробираясь через тьму и рытвины, она замечает, что у домов есть душа, а у дорог — своя смерть. Но однажды, вглядываясь в окно, она понимает: не только дома могут плакать.
Молодой провинциал, наконец-то снявший квартиру в Москве, от отчаяния соглашается на встречу с женщиной с сайта знакомств. Она кажется слишком сговорчивой и приглашает его к себе домой, где он теряет сознание после бокала вина. Очнувшись, он понимает, что прикован к чему-то в полной темноте.
В заброшенной девятиэтажке на окраине города, куда редко заходят даже местные, в окне пустует мерцающий огонек. Герой решает проверить источник света, но лестница в здании ведет его не на девятый этаж, а в бесконечность, где наверху его ждет старик, одержимо пытающийся зажечь одну-единственную спичку.
Вернувшись домой в новом пиджаке, герой обнаруживает в своей квартире незваного гостя — мохнатого черта Шашко́, который молча сидит на телевизоре и ухмыляется. Существо не исчезает даже после крестного знамения, и теперь, вооружившись топором, герой вступает в отчаянную схватку с нечистью в собственной многоэтажке.
Летом 1986 года возле хрущёвки, где я жил с семьёй, постоянно стоял заброшенный зелёный фургон. Однажды вечером я заметил, что его дверь распахнута, а внутри вместо груза — стены, облицованные человеческой кожей.
В панельном доме на улице Дагомысской пропадает жилец — его дверь распахнута, а в стене скребётся голос, называющий бетон тонкой кожей. Друг, пришедший на помощь, обнаруживает, что время здесь течёт петлями, а соседи с завязанными глазами учат ходить прямо в пустоту. Теперь он пытается выбраться из квартиры, где розетки втянулись в стены, а каждый угол пахнет мокрой известью и чужим ожиданием.
В уютной квартире тихой пятиэтажки Вера однажды слышит детский шёпот из стока раковины. Голос жалуется на тесноту и темноту, а спустя время из трубы начинают доноситься настойчивые удары.
В пустой квартире, где когда-то убили старушку, двое студентов начинают замечать странности: мебель двигается сама собой, а из заколоченного балкона доносится зов. Но самое страшное начинается, когда один из них остается один на один с тем, что научилось проходить сквозь стены.
Мужчина вернулся в квартиру за забытым телефоном — и не нашёл ключа в замке. А когда захлопнул дверь, та исчезла, превратившись в гладкую стену, а заодно пропали и окна, и все вещи в доме будто сдвинулись на миллиметры. Теперь из кухни выползает огромная рука, хватает стул и исчезает, а в голове звучит чужой шёпот.
В мирном дворе, где всегда жили десятки кошек, начали пропадать животные. Пожилая соседка решает выследить живодера и отправляется в подвал ночью. Наутро её находят мёртвой с обескровленным телом, а полиция обнаруживает лишь огромный отпечаток ноги.
Бывший профессор-зоолог, живущий в подвале, замечает странности в поведении пластиковых пакетов: они сбиваются в стаи, а по ночам будто кого-то поджидают в темноте. А наутро в городе снова пропадает человек.
В спальном районе Москвы, в двенадцатиэтажке, очередное отключение света превращает обычный вечер в ловушку. Стоя в приоткрытую дверь с керосиновой лампой, герой замечает, как из темноты лестничной клетки за ним наблюдает нечто белое с перекошенным оскалом.
В старом высотном доме без лифта, поднимаясь по грязной лестнице, ты вдруг понимаешь, что потерял ключи. Спустившись на несколько пролетов вниз, ты замечаешь нечто, что заставляет тебя передумать искать их прямо сейчас.
В коридоре Департамента муниципальной собственности Новокочегарска случайно услышанный разговор обнажает зловещую тайну: кто-то с холодной брезгливостью интересуется именем «мрази», чья квартира превратилась в скотобойню. А герой, купивший выморочное жильё за бесценок, пытается убедить себя, что смерть — лишь биология, а не проклятие, въевшееся в стены.
По ночам за стеной квартиры тихого соседа слышны звуки, словно там держат крупное животное. С каждым разом эти приступы становятся чаще, а сам сосед превращается в обессиленный скелет с горящим взглядом. Никто, кроме рассказчика, не жалуется на шум, и это пугает сильнее всего.
В подъезде появился бездомный кот Мурзик. Он не мяукает, а под его шерстью пальцы проваливаются глубже, чем должны. Сначала пропадают домашние питомцы, а затем и сам кот начинает вести себя так, будто он не один.
Квартира, сданная иностранцам, сошла с ума: телевизор кричит «Атас!» и показывает только «Любэ», а из магнитофона течет вода. Запертая изнутри дверь не выпускает никогда, а велосипед бьет током, хотя никуда не включен. Соседи сообщаются друг с другом сквозь стены, и кажется, что сам дом ополчился на новых жильцов.
Ночью у подъезда я заметил темную фигуру в капюшоне, которая стояла абсолютно неподвижно и не реагировала на меня. Через мгновение он уже был у двери, но я захлопнул её перед ним, уверенный, что консьержка не пустит чужака. С той ночи в мою квартиру на пятом этаже начали настойчиво звонить, стучать и царапать дверь, а однажды на домофоне появилась записка: «Я вошел!».
В новой высотке на окраине лабиринта спальных районов застрял лифт. В темноте кабины — девушка, двое парней и местный дурачок Витька с лицом, от которого стынет кровь. Но страшнее искажённых черт — то, что начинает происходить, когда гаснет свет.
Мальчик находит на дороге странную сумку, а внутри — нога в кожаном ботинке. Она угрожает прийти к нему ночью, и выключенный телевизор предупреждает: она уже поднимается по лестнице.
Студентка застряла в университете до темноты, а единственный путь домой — перекрытый стройкой проспект, превратившийся в лабиринт из узких проходов и мусора. В тумане её встречает одинокий рабочий в полной экипировке, который стоит посреди дороги с лопатой, хотя смена давно закончилась. Когда она просит пропустить, он смотрит на неё так, будто увидел призрака, и с этого момента его шаги за спиной не смолкают.
Чёрный кот на дереве, недружелюбно глядящий вниз, и двое друзей, встретившихся после долгой разлуки. За окном истошно вопит животное, но один из них уверен: мёртвых котов на ветках не бывает. В этой квартире на втором этаже тихий вечер за рюмкой может обернуться чем-то, что не снилось и в страшных сказках.
Поздней ночью у обочины двое прохожих видят, как из кустов на асфальт выкатывается босой и голый мужчина с диким звериным рыком. Он корчится, не замечая их, и так же внезапно уползает обратно в темноту — но оставляет после себя лишь один вопрос: кого они на самом деле встретили на пустынной улице?
Вечером, выглянув в окно, она заметила в доме напротив девушку, которая в панике била по стеклу и беззвучно кричала. А затем с ней начало происходить нечто необъяснимое, заставившее наблюдательницу замереть от ужаса.
Немой друг детства погибает в переулке, и с тех пор его разбитое лицо с выдранным клоком волос неотступно следит за рассказчиком из каждого окна и зеркала. По ночам пустая, скрипучая музыка на нейлоновых струнах заполняет дом, а однажды в галерее телефона находится свежее фото спящего героя с улыбающимся призраком на заднем плане.
На тротуаре — собачья мина, а за ней существо на поводке, которое мычит одну и ту же фразу. В подземном переходе ползёт баржа, а на эскалаторе застыла бабка с тележкой, готовая рухнуть в час пик.
В душную июньскую ночь со стороны заброшенной общаги на улице Доватора начали доноситься ни на что не похожие звуки — будто кто-то с натужным скрипом открывал чёртовы ворота. А когда скрип внезапно стих, стало ясно: то, что издавало эти звуки, замерло и прислушивается. Наутро во дворе нашли растерзанные трупы кошек и порванную стальную сетку забора.
Ночью в многоэтажке на окраине Львова героя будят душераздирающие крики соседки. Выйдя в подъезд, он сталкивается с пожилой женщиной, которая только что ругала соседа за насилие, но внезапно замирает, скалится и с ножом в руке зовет его подойти поближе. В свете фонарика герой замечает, что у старухи нет зрачков, а за его спиной в дверях застыл тот самый парень, наблюдая за происходящим.
В съёмной комнате на Обводном Милу встретил не просто сосед, а нечто, стоящее лицом к стене и отбивающее лбом глухой ритм. Он не реагировал на её появление, но стоило девушке зашуметь и наполнить комнату теплом, как в углу началось едва уловимое, голодное движение. Кажется, её жизнь здесь станет гораздо более насыщенной, чем она планировала.
Курьеру строжайше запрещено заходить в дом к клиенту, но однажды он нарушил правило. В июньский вечер девушка-заказчица пригласила его внутрь, и стоило ему шагнуть за порог, как пол под ногой противно хлюпнул, а квартира поглотила весь свет и звуки.
Вернувшись в многоэтажку после отключения света, на лестничной клетке своего этажа ты сталкиваешься с существом, которое ползёт вверх на культях, а его жёлтая голова с чёрными провалами вместо глаз оборачивается прямо на тебя. Схватив ружьё, ты возвращаешься дать бой, но за три минуты тварь бесследно исчезает, не оставив ни следа, ни разумного объяснения.
В мегаполисе, где явь сплетается с кошмаром, знакомая тропа вдруг сворачивает не туда, а сваи под ногами взрываются в щепки. Город прорастает в каждую щель, и среди бетонных блоков и шепота трамвайных колес начинают шевелиться отрубленные руки и ноги, зарытые под слоями падших эпох. Остановись, чтобы перевести дух, и не заметишь, как твоя собственная плоть начнет осыпаться, уступая место чему-то, что ждет внизу.
В панельной многоэтажке на улице Машиностроителей, где даже воздух пропитан тоскливой безысходностью, наркоманка Марина осталась одна в своей «нехорошей» квартире. Но когда она, готовясь к очередной дозе, затянула жгут на дверной ручке, тишину разорвал звук, которого здесь быть не могло.
В подъезде, где заварили мусоропровод после череды жутких смертей, каждое полнолуние раздается вой из замурованной трубы. Жильцы разбегаются, цены на квартиры падают, а те, кто остался, боятся даже думать о том, что могло поселиться в пустотах старого дома.
Эмиль, когда-то жизнерадостный гуляка, теперь запирается в квартире, вздрагивая от каждого шороха. После сноса старой голубятни во дворе он внезапно расцветает, устраивая шумные вечеринки, но так же резко замыкается вновь. Когда друзья приходят проведать его, они застают хозяина в ужасе, а его рот превратился в кровавое месиво.
В летнюю ночь 2006 года я вышел из компьютерного клуба за водой и столкнулся с мужиком, на голову которого был надет мешок из-под картошки. Он молча смотрел на меня, а когда я пошёл к переходу — бросился следом с ножом. Я рванул через дорогу, обернулся — и на пустой, открытой улице его уже не было.
В панельке 1971 года постройки на девятом этаже я привык к шуму труб и пьяным соседям. Но когда снизу, из квартиры, замурованной двадцать лет назад, послышались тяжелые шаги и скрип кресла, мой инженерный склад ума потребовал записывать данные. Теперь я боюсь, что собранных фактов хватит, чтобы сложить картину, которую уже не разложить обратно.
Ночью на пустой крыше старой девятиэтажки, куда нет доступа, слышны шаркающие шаги. Выглянув на балкон, герой видит, как с бортика на него смотрит уродливое старушечье лицо, а корявые руки скребут по стене, отковыривая куски плитки. Утром под ногами хрустит бетонная крошка — ночное видение оставило вещественный след.
В подъезде старого дома поселился странный сосед, всегда скрытый в чёрном, с неестественно красными глазами. По ночам из его квартиры доносится леденящий хохот, а сам он будто наблюдает за каждым шагом. Однажды дверь в его жилище оказывается открыта.
Выходной день в уютной квартире прерывает настойчивый стук в дверь. В глазке — пустая лестничная площадка, а на пороге обнаруживается кожаный кейс с вашим адресом, который начинает подпрыгивать, словно внутри бьется что-то живое.
В окне обычной хрущёвки напротив, в спальне ничего не подозревающей пары, застыл тёмный силуэт. Его лицо с неестественно широким ртом неотрывно смотрит на любовников из дверного проёма. А спустя пару недель в другом, всегда тёмном окне того же дома, появляется ещё одно лицо, за которым теперь наблюдает сам рассказчик.
Ночью в темном подъезде геймер услышал странный вой. Спустившись на шум, он увидел у двери соседей длинную худую фигуру без глаз.
Вернувшись в родной город на каникулы, Егор вышел на балкон послушать концерт друга и заметил на стене соседнего дома нечто — бледное, длинноногое, ползущее по вертикали и заглядывающее в окна. Когда тварь обернулась и улыбнулась ему в ответ, парень очнулся под столом, не помня, как спрятался, а вскоре домофон ожил писклявым голосом, явно принадлежавшим не человеку.
Ночная прогулка по тихой американской улочке оборачивается кошмаром: на фонарных столбах вдоль дороги висят люди. Один из них — старик с пустым взглядом — не сводит с вас глаз, а затем его губы растягиваются в жуткую улыбку.
В молочном тумане заполярного города, где даже фонари тлеют едва живыми, ты знаешь: за плотными шторами нельзя задерживаться, когда за окном начинается скулёж. Твой единственный ритуал — успеть закрыться до того, как в стекло упрётся заплывшая жиром рожа с единственным глазом. Но сегодня мать, которую ты привыкла защищать, сама встаёт и распахивает окно навстречу этой твари.
В вентиляционных шахтах многоэтажек слышат хихиканье и шорохи, а из решеток летит земля. На заваленных балконах хрущевок находят отрубленные руки, а по ночам в окна заглядывают лица. В квартирах соседей катаются стальные шары, а милая девушка с лестничной клетки может оказаться совсем не человеком.
В серой пятиэтажке напротив кто-то пишет на запотевшем стекле «ПОМОГИТЕ» — зубной пастой, сидя на подоконнике в странной неестественной позе. Когда герой решает проверить квартиру, дверь оказывается открыта, а внутри — тишина и липкое чувство, что за ними уже наблюдают.
В погожий солнечный день над городом завис гигантский серебристо-серый Цветок, похожий на раскрытый рот. Жизнь быстро вошла в привычную колею, но в крохотном районе Бруски стены начали дышать, коты прирастать к батареям, а из восточной стены выходить мертвецы. Старуха Вера Павловна готова терпеть покойников в собственной квартире, лишь бы не платить двадцать тысяч за съемную комнату.
В заброшенном дворе провинциального городка, среди обломков детской площадки и обветшалых бетонных фигур, двое случайных прохожих решают скоротать ночь. Но когда женщина замечает, что красный Слонёнок в очках стоит не на своём месте, тишина двора перестаёт быть безмятежной.
В ларьке с шаурмой продавец с хитрой улыбкой резал зловонное мясо ножом с пугающей вязью. После его вопроса «Остро дэлать брат?» я очнулся на лавке в сквере без денег, с рунической бумажкой в руках и привкусом дешевого майонеза. Ночью мой организм изверг нечто настолько чужеродное, что эта тварь из унитаза сама запрыгнула мне в рот.
