Герой, безошибочно чувствующий заброшенные здания по едва уловимым приметам, находит идеальный «абандон» — старую поликлинику. Но однажды его чутье дает сбой: он видит здание, которое одновременно кажется и заброшенным, и действующим. А потом это здание само зовет его среди ночи.
На безмолвной поляне, где застыли во времени карета с кучером и лошадь, человек уже неделю пытается найти выход. Любая попытка покинуть границу этого места оборачивается адской болью, кровотечением и галлюцинациями, а единственные «живые» фигуры оказываются резиновыми куклами, не поддающимися ни ударам, ни крикам. Он не помнит, как сюда попал, но точно знает, что виной всему — некий предмет, купленный у странного прощелыги.
В разгар оккупации две сестры прячутся от немцев в заброшенной бане с дурной славой. Младшая отказывается лезть внутрь, боясь чертей, но старшая силой заталкивает её в тёмное оконце. Дверь не открывается, а снаружи уже слышна чужая речь и смех.
Весна 2020, самоизоляция и одинокая прогулка в лесу. Три лесных ручья сливаются в крошечную лужу, но вместо привычного отражения оттуда смотрит нечто с тремя подвижными глазами и ртом-дуделкой. Твоё лицо искажено до неузнаваемости, но все органы чувств на месте — или это только кажется?
На Соборной площади Перми, в стенах бывшего Архиерейского комплекса, уже почти век слышат шаги в пустых залах и видят силуэты в ночных окнах. Говорят, души тех, кого изгнали из этих стен, а кладбище снесли под зоопарк, так и не нашли покоя. Но главный страх сторожей — призрак монаха, который появляется в галерее и музее.
В военном городке, в тихой детской спальне, немецкая овчарка в ужасе заходилась лаем на окно. Старший брат проснулся и увидел младшего, сидящего на кровати с пустым, немигающим взглядом, а за окном — огромную, абсолютно черную «перчатку».
Осенней ночью мужчина застревает на пустынной трассе со спущенным колесом. В поисках помощи он натыкается на заброшенную деревню, где среди могил встречает странного старика, а затем — мальчика, который тащит его на шумное празднование. Вот только вместо развалин перед ним оживает целый посёлок, а невеста на свадьбе смотрит на него так, будто знает всю жизнь.
В заброшенном загородном доме трое детей решают вызвать Пиковую даму. Свеча отбрасывает на стену зловещую тень, а в прихожей пустое женское пальто начинает шевелиться, будто в него кто-то вошел.
Август 1979 года, пионерлагерь «Березка» в казахстанской степи. Дети, игравшие на сопке Лысая, заметили вдалеке странную вспышку, а затем — приближающиеся к ним необычные фигуры. Радостные крики сменились тревогой, когда ребята поняли, что к ним направляются гигантские, тонкие, абсолютно черные существа с неестественно плавной походкой.
Девушка находит в подъезде анонимное письмо, начинающееся с оскорбления. В её доме царит мрачная атмосфера, а за окном — дачный посёлок, где люди гибнут от технической жидкости и косилок. Кто и зачем написал это послание?
В южном городке, где сады скрывают дома за живыми стенами из роз, я встретил странного парня по имени Авенамчи. Он тащил доски, чтобы заколотить дверь в библиотеку, и попросил помощи у первого встречного.
В заброшенном парке, где детские крики тонут в тишине, мальчик с бинтами на запястьях находит старую карусель, которая вращается сама по себе. Лошадки с выпученными глазами смотрят прямо на него, а из динамика доносится шепот: «Ты обещал вернуться».
В заброшенном цеху, где можно курить прямо в кабинете, обходчик проверяет датчики давления. Если прибор зашкаливает в красную зону, достаточно сообщить номер трубы — и давление само собой падает. Но однажды он замечает странность: система срабатывает ещё до того, как он успевает вызвать диспетчера.
В Питере, в старой квартире с дурной славой, я гостил у родственников. Мне рассказывали, что здесь в 50-х бесследно исчезла маленькая девочка, оставив после себя лишь комнату, расписанную кровью. Я не верил в эти байки, пока однажды ночью не услышал детский смех в пустой квартире, а стены вокруг меня не превратились в сплошные зеркала.
В метро Петербурга есть закрытые станции, расположенные странными цепочками, и машинисты получают загадочные прибавки к зарплате. На некоторых платформах пассажиров не выпускают из первых дверей, а заброшенные тоннели запечатаны бетонными пробками. Стоит лишь однажды заглянуть в темный зазор между створками станции и вагона, чтобы заметить то, чего там быть не должно.
В заброшенном недострое, где стерильные комнаты хранят лишь одиночные предметы, а запертая черная дверь скрывает половину здания, мой друг исчез на час, а вернулся с пустым взглядом. Спустя несколько дней он вручил мне металлическую пластину и назвал её ключом — к тому, что находится за той дверью.
В семиэтажке в токийском районе Роппонги двое жильцов находят заколоченный вход в подвал, оставшийся от сгоревшего клуба. Спустившись туда, они слышат детский плач, который приближается из непроглядной тьмы, но источник звука так и не появляется на свету. На следующий день их проводник, чувствующий потустороннее, ощущает, как от одного лишь присутствия в этом месте у него встают дыбом волосы и выступают красные пятна на коже.
Ночное дежурство в пустой больнице на окраине города. Поднявшись на третий этаж, где не должно быть пациентов, медсестра слышит детский плач из темной палаты.
В частном доме, где жил друг детства, стоял гроб с телом соседского деда. Из комнаты с покойником внезапно донеслись шаги и звук падения. Решив, что в дом забрались воры, мы с другом вооружились и пошли проверять.
Катя вернулась в квартиру, застывшую во времени, где каждый уголок хранил её детство. Но среди родных запахов и старых календарей она вдруг заметила, что воздух здесь стал совсем другим, а звуки — чужими. Идиллия, о которой говорила мама, казалась слишком хрупкой, чтобы быть настоящей.
В душную июньскую ночь со стороны заброшенной общаги на улице Доватора начали доноситься ни на что не похожие звуки — будто кто-то с натужным скрипом открывал чёртовы ворота. А когда скрип внезапно стих, стало ясно: то, что издавало эти звуки, замерло и прислушивается. Наутро во дворе нашли растерзанные трупы кошек и порванную стальную сетку забора.
В чужом городе после удачной сделки я решил снять рыжеволосую красотку по объявлению. Её квартира в промрайоне оказалась зловещей, а сама она внезапно ушла, заперев меня одного. В её ноутбуке я наткнулся на домашнее видео, снятое в соседней комнате — и понял, что попал в логово, где за закрытой дверью творится нечто нечеловеческое.
Под Бобрянском пыльный УАЗ «Буханка» со следами от пуль переезжает ползущего человека в изорванной форме и не останавливается. А тот, лишившись глаз и губ, нащупывает в окопе нечто круглое и тянет на себя, заставляя встать своего погибшего товарища. Вскоре безногие, безрукие и сгоревшие воины повзводно маршируют на восток, будто возвращаясь домой.
В старом доме один за другим исчезают жильцы, а соседские собаки воют по ночам, словно чуют беду. Вера осталась здесь из-за проблемной собаки, но теперь её мучают странные сны, а реальность начинает путаться с кошмаром. Что-то не так с этим местом — и с теми, кто здесь живёт.
В подвале дома на Луначарского, 13, где завтра начнут травить всё живое, зоозащитник Артём и его новая знакомая Алёна готовят ловушки для бездомных кошек. Но когда свет гаснет, а телефонный фонарик выхватывает из темноты чёрную тень в заброшенном овощехранилище, становится ясно: в этом подвале есть кто-то, кого не поймать в клетку.
Пацаны из деревни решают проверить старую легенду и переночевать у заброшенной часовни, где когда-то сожгли себя монахи-старообрядцы. Стоит им перейти вброд холодную речку, как в лесу раздаётся жуткий крик, а чья-то сильная рука хватает одного из них за руку и тащит в темноту.
Встреча выпускников в белорусском городке затянулась до полуночи. Внезапно погас свет, и в темноте я решил рассказать историю о квартире на первом этаже моей девятиэтажки, которую соседи обходят стороной.
Купив дом с полем по дешёвке, герой находит в почтовом ящике мёртвую кошку с кровавой запиской. На следующее утро та же кошка возвращается, а из окна он видит, как из кукурузы выходит странная сгорбленная фигура.
В свой день рождения, о котором все забыли, Анжела замечает в знакомом лесу странную ржавую балку, которой там быть не должно. Решив проверить, что это, она углубляется в чащу, где тьма наступает раньше времени, а с веток капает липкая вонючая жидкость.
В уральском городе, где тени деревьев пляшут на воде, а жители в годовщину запираются в домах с закатом, четверо друзей решают проверить старую больницу на Хэллоуин. В морге с тремя столами и пустыми отсеками скрипит дверь, гася свет, а за стеной с грохотом катится что-то железное. Когда один из них проваливается в восьмиметровый подвал, становится ясно: обратный путь уже отрезан.
В подвалах бийского особняка купца Ассановых, где когда-то расстреливали людей, до сих пор стоит гора костей. Блуждая в темноте по лабиринту кирпичных коридоров, музейный работник замечает, что лампочки впереди начинают светить невыносимо ярко, а боковым зрением он улавливает движение того, что невозможно разглядеть.
В подвале под старым генератором на заброшенном заводе я наконец заметил крысу, копошащуюся в ворохе старой одежды. Но когда она выглянула из рукава куртки, под ней оказалось нечто, от чего я забыл, как дышать.
Под древним Кёнигсбергом, говорят, скрывается целый город, соизмеримый с современным Калининградом. Там, в полузатопленных тоннелях, до сих пор слышны странные звуки и виден пробивающийся из-под земли электрический свет. Немногие, кто рискнул спуститься в эти лабиринты, возвращались с помутнённым рассудком.
В кинотеатре «Факел» колымского посёлка Ягодное сеансы заканчиваются паникой: зрители бегут, боясь коснуться гостя из подвала. Киномеханик и его сын знают, что раз в год с экрана сходит «отыгравший» — мёртвый герой фильма, и его визит сулит беду страшнее самой смерти.
На пустыре у старой хаты, где живут брат с сестрой, уже десять лет орудует невидимая тварь. Она ворует кур, убивает собак и тяжело дышит в замочную скважину, но хозяева привыкли и не обращают внимания. Однако однажды ночью существо перестаёт просто подглядывать.
Обычный будний вечер. Заглянув в приоткрытую дверь подсобки продуктового магазина, я обнаружил пустой зал и лестницу, уходящую глубоко вниз. Спустившись, я наткнулся на запертую дверь, которая сама открылась, явив мне разгромленное помещение и странный топот, доносящийся из темноты.
Денис застрял в советской девятиэтажке-лабиринте, где единственный вход ведёт в холл с двумя коридорами, один из которых упирается в кирпичную стену. Внутри его встречает лифт с выломанными кнопками и странными надписями вроде «отмена» и «выход», а лестница превращается в минное поле из пивных бутылок и дверей со следами пуль.
Ты идешь к другу, чтобы собраться на природу, но лампочки в подъезде сходят с ума, а за дверью его квартиры — лишь пустота. Схватив общую фотографию, ты проваливаешься в закольцованный кошмар, где стены исписаны вопросами о свете, а из квартир выходят существа, которые не должны существовать.
Под железнодорожными путями, в пыльном полумраке киоска с дурацкой вывеской «СКАНЕР КОПИР», продавец с молочными усами предлагает казахские конфеты. Но вместо витрин — пустые стеллажи, а сам он с жуткой ненавистью пожирает живых ос, обещая вскоре начать торговать «особым мясом» из Казахстана.
Пьяный москвич садится в пустой ночной поезд на МЦК, но вместо привычного маршрута состав уносит его сквозь тьму мимо заброшенных, мёртвых зданий. В вагоне нет ни табло, ни связи с машинистом — только старомодный интерьер и странный контролёр, вручивший ему бумажный билет. Куда ведёт этот состав и почему за окном исчез город?
Ночью в глухом лесу палатку семейной пары посетило нечто с рогом, издающее глухие, зычные звуки. Утром они нашли воткнутый напротив входа крест из веток, а их кошка бесследно исчезла, оставив лишь разорванный ошейник.
В захолустном Энске есть старый дворец-музей, который, по моим детским воспоминаниям, наполовину выгорел в пожаре. Вчера я вернулся туда и выяснил, что никакого огня никогда не было — ни в архивах, ни в памяти сотрудников. Только я помню эти обгорелые коридоры и запертые двери.
Позитивный тревел-блогер ПсихоАлиса приезжает в живописный уголок, чтобы проверить забавный факт из путеводителя. Но её методы исследования и неожиданный интерес к внутреннему устройству случайного прохожего заставляют усомниться в безобидности её шоу.
В съёмной комнате на Обводном Милу встретил не просто сосед, а нечто, стоящее лицом к стене и отбивающее лбом глухой ритм. Он не реагировал на её появление, но стоило девушке зашуметь и наполнить комнату теплом, как в углу началось едва уловимое, голодное движение. Кажется, её жизнь здесь станет гораздо более насыщенной, чем она планировала.
В заброшенном заводе, где местная молодежь ищет острых ощущений, пол под ногами вдруг перестает хрустеть и начинает влажно хлюпать. А в темноте цеха бесшумно раскачивается многотонный крюк крана, хотя сквозняка нет. Компания разделилась, и те, кто остался внутри, начинают понимать, что они здесь не одни.
На необитаемом острове, где индейцы отказались покидать свои дома, военные строят секретный объект. Но местные жители, увидев странный красноватый оттенок неба, в панике бегут прочь, бросив всё имущество. Что они знают такого, чего не знают приезжие?
В 2002 году, срезая путь в соседнюю деревню, я услышал из леса полифоническую мелодию — редкий по тем временам звук мобильника. Звук манил, но стоило подойти ближе, как он отдалялся ровно на пять метров, словно дразня. Когда я плюнул и решил вернуться на дорогу, лес не отпустил меня, выкинув через полчаса блужданий в незнакомой деревне в пятидесяти километрах от дома.
Ночной сталкер, привыкший к одиночеству и темноте, замечает в заброшенном парке двух женщин в белом, застывших в полной тишине. Они не реагируют на его шаги, а когда одна из них начинает поворачиваться, он понимает: под человеческим обликом скрывается нечто, что не должно существовать.
На старой даче с дочкой мы нашли комнату с видеомагнитофоном и ящиком кассет. Однажды ночью я услышал за дверью чьи-то крадущиеся шаги в пустом коридоре.
В заброшенном полуподвале техникума, где лампочки моргают, как в дешёвом хорроре, студент натыкается на бледную девушку, играющую на пианино отрывистую, режущую слух мелодию. Она исчезает в коридоре, который ведёт к давно замурованной кирпичом стене, — но каким-то чудом он оказывается по ту сторону кладки. Теперь из густой, непроницаемой тьмы под лестницей за ним кто-то наблюдает.
