Гора Медвежья в глухих башкирских лесах. Ночью лагерь разбудил грохот падающих деревьев, но наутро вокруг не нашлось ни одного сломанного ствола.
В заброшенной деревне, у старого дома на краю болота, в разгар грозы герой замечает нечто необъяснимое в лесу. Смутная тень, мелькнувшая в свете молнии, заставляет его сердце биться чаще, но разум отказывается верить увиденному. Тишина, предшествовавшая буре, была лишь затишьем перед настоящим ужасом.
В сыром погребе частного дома на окраине Бийска человек вторые сутки прячется от того, кто настойчиво стучит в его окна. Стук не прекращается уже несколько дней, а соседи за стеной вдруг начали издавать жуткие завывания. Кто-то знает, что он дома, и явно не собирается уходить.
В гаражах 90-х мы чувствовали себя исследователями постапокалипсиса. Однажды, прячась от погони, мы с другом наткнулись на брошенную куртку, застывшую колом, словно черепаший панцирь. С тех пор мы стали находить такие же «панцири» в самых неожиданных закоулках, и каждый раз рядом валялись личные вещи их владельцев.
Двое друзей отправляются в заброшенную церковь в канун Пасхи, чтобы сделать снимки. Внутри, вопреки запустению, убранство почти не тронуто, а на иконе — злые глаза. Внезапно за спиной хлопает дверь, которой быть не может.
Женщина приезжает в указанный в объявлении дом, чтобы осмотреть квартиру, но на месте обнаруживает, что тринадцатой квартиры не существует, а местная жительница уверяет, что никто ничего не продаёт. Спустившись на первый этаж, героиня находит стену там, где только что был выход, а вернувшись на второй, понимает, что исчезла и вторая лестница. Теперь она бежит по бесконечному пустому коридору, где гаснет свет и пропадают двери, а стены, кажется, начинают смыкаться.
Тишина в рубке «Януса» взорвалась сигналом локатора: прямо по курсу дрейфует огромное судно, молчаливое и тёмное. Оно не отвечает на вызовы и не подаёт сигналов бедствия, словно весь экипаж исчез, оставив корабль-призрак один на один с океаном.
В Екатеринбурге компания готов пригласила случайного знакомого снять на камеру ритуал призыва демона на заброшенной стройке. После успешного завершения обряда из носа главной жрицы пошла кровь, а её глаза стали белыми и мёртвыми. Атмосфера праздника сменилась леденящим ужасом, когда из-за стены донёсся дикий, нечеловеческий крик.
Денис застрял в советской девятиэтажке-лабиринте, где единственный вход ведёт в холл с двумя коридорами, один из которых упирается в кирпичную стену. Внутри его встречает лифт с выломанными кнопками и странными надписями вроде «отмена» и «выход», а лестница превращается в минное поле из пивных бутылок и дверей со следами пуль.
В коммуналке тихого советского двора Зинаида строго следит за порядком, а Николай клянётся не пить с соседом. Но когда он заглядывает в сарай, где она наводит чистоту, тишина кажется слишком глубокой.
В заброшенной деревне, где пустуют конюшни, мальчишка засиделся допоздна и пошёл домой через тёмный парк. Вдруг он заметил, что его шаги сопровождает чужой ритмичный стук — словно кто-то невидимый идёт за ним след в след. Но когда он ускорился, стук тоже участился, а на траве звук стал совсем другим.
Заблудившись в лесу, путник натыкается на деревню, которой нет на картах. Её гигантские дома без окон и странная заброшенная больница таят в себе зловещую тайну.
В заброшенной больнице среди Лосиного Острова компания бывалых сталкеров наткнулась на подтопленный морг. Внутри их встретил странный хрип, а после вспышки фотоаппарата — детский смех и топот маленьких ног, бегущих прямо на них из темноты. Фотография, сделанная в тот момент, так и не открылась — на карте памяти оказалась лишь ошибка.
В заброшенном селе в Якутии, где осталась жить лишь бабушка да пара бобылей, старые дома пугают пустыми глазницами окон. Местные дети шепчутся о чёрных людях и школьнике, который онемел после игры в заброшенной школе, стоящей на холме.
В заброшенном пионерлагере под Харьковом двое друзей-сталкеров находят труп девушки, подвешенный под потолком спортзала. Цепь обрывается, и когда рассказчик подходит к упавшему телу, ему кажется, что мертвая пошевелила пальцем.
В заброшенном углу пионерлагеря трое малолетних отморозков заставляют толстого Дениса лезть через ржавый забор. Но за его спиной уже не слышно привычных насмешек — только тишина и чей-то мокрый, чавкающий звук, доносящийся из темноты.
Весенний Чески-Крумлов встретил Аню и Лешу солнцем и безлюдными улочками. Но чем выше они поднимались по винтовой лестнице Черной башни, тем отчетливее понимали: исчезли не только прохожие, но и сам город вокруг начал меняться.
Подруга предлагает вызвать дух убитой девочки прямо в подвале, где это случилось. Я не верю в мистику, пока не слышу детский голос из своего раскладного телефона.
В сером болоте взрослой жизни единственной зацепкой за прошлое становится сон — яркий, как вспышка, зовущий в деревенский дом детства. Но когда герой добирается до места, знакомый с детства дом встречает его не уютом, а тяжелой, разбухшей от дождя дверью и абсолютной тишиной, в которой первый же ночной кошмар оказывается слишком реальным.
Старик просыпается в чужой, гнилой спальне, не помня ни своего лица, ни того, как он здесь оказался. В доме нет зеркал, а единственная «подружка» запирает его в комнате и советует поговорить с доктором. Когда он наконец встречает врача, тот обещает исцеление, но почему-то привязывает пациента к койке ремнями.
В подъезде с неработающим лифтом из шахты доносится возня и удары в дверь, словно кто-то целенаправленно реагирует на ваше присутствие. Утром двери лифта оказываются распахнуты в пустоту, хотя механика этого не допускает, а на крыше находят давно сломанный лаз в техническую шахту.
В заброшенной на лето школе завелись черти. С началом учебного года они вывесили на фасаде плакат «Добро пожаловать в ад» и захватили в заложники старшеклассников, потребовав от родителей и учителей отойти подальше. Директор отказывается вызывать милицию и решает позвать священника, чтобы тот перекрестил здание.
Заброшенный завод «Прибой» манит героя не романтикой разрухи, а обещанием настоящего чуда. С детства он умеет видеть, как мир выворачивается наизнанку, но мертвые кошки и птицы — лишь бледная тень того, что он ищет. В черном чреве гиганта, где время остановилось, его ждет встреча с чем-то по-настоящему невозможным.
В пустом небоскрёбе, брошенном в прифронтовом городе, отряд оставляет героя с пулемётом охранять вход, а сам уезжает на лифте на верхние этажи. Он знает, что враги, с которыми они воюют, — не люди, но куда страшнее то, что он остался один на один с собственной обидой на ту, кого любит.
В сыром подземелье, где гаснут лампочки и осыпаются стены, я лежу на бетонном полу в рабочем костюме и маске. Мимо на четвереньках проползают двое бледных людей, но мне некуда спешить — здесь тихо, спокойно и пахнет застарелой сыростью.
В заброшенном долгострое, где пропадали люди, слышен шорох — словно толстые пальцы копошатся в бетонной крошке. Герой пришёл сюда с друзьями, но теперь он один, а из темноты за ним неотступно следует этот звук.
На окраине города, за трамвайной петлей и железной дорогой, лежит пустырь Долы — ничейная земля, где даже собаки отказываются ступать. Местные обходят его стороной, и лишь кошки чувствуют себя здесь хозяевами, особенно по ночам, когда пустырь наполняется странными, пугающими образами из Давних Времен.
Ночная поездка на электросамокате по пустынному городу казалась идеальным планом, пока в парке не послышались странные голоса. Друг резко свернул в переулок, но теперь, когда мы едем по разбитому асфальту к старой хрущёвке, я начинаю чувствовать, что мы свернули не туда.
В центре Ижевска, на месте бывшего морга, стоит серое здание Госсовета. Когда-то здесь, по соседству с роддомом, творились странные вещи: старики судачили, что нельзя смешивать жизнь и смерть, а потом в морг привезли тело колдуньи, не тронутое огнём после пожара.
В старом, рассыпающемся доме в деревне П., где каждый скрип половиц знаком с детства, ночная тишина нарушается шагами на пустой кухне. А затем раздаётся щелчок плиты — раз, другой, третий, хотя на ночь её никто не включал.
Девушка видит сон, в котором она — барышня из дворянской усадьбы, спасающаяся из горящего поместья. Проснувшись, она с удивлением обнаруживает, что помнит каждую деталь той жизни, вплоть до собственного имени. Случайная поездка с сестрой приводит их к заброшенной церкви и старой усадьбе, где знакомые очертания построек начинают пугающе совпадать с образами из сна.
Старый деревенский дом, где когда-то жила бабушка Кости, давно пустует и готовится к сносу. Встретившись здесь спустя годы, трое друзей решают зайти внутрь, чтобы вспомнить прошлое. Но когда Костя протирает пыльное зеркальце в углу, друзья перестают его видеть, а за спиной он чувствует чей-то ледяной взгляд.
Вернувшись в спортзал за забытыми ключами, я застаю здание оцепленным полицией и скорой, а после их внезапного исчезновения нахожу лишь табличку «закрыто на неопределённый срок». Решив проникнуть внутрь через разбитое окно, я нахожу свои ключи в бутылке сока, но глухой звук падения с нижнего этажа заставляет меня усомниться, что я здесь один.
Ночная прогулка привела его в заброшенный дом на краю кладбища, где стены хранили странные символы и даты из прошлого. Внезапно погас фонарь, ледяной вихрь пронзил тело насквозь — и с тех пор он перестал видеть сны.
Холодное осеннее утро, безлюдный сквер и двое друзей из ПТУ. Один из них, Вадик, приносит на встречу нечто, сверкнувшее в его ладони — старинную золотую монету, найденную в подвале снесённого дома, где раньше было чумное кладбище. Но в этом подвале, где гибли рабочие и бродили слухи о нечисти, монета оказалась не единственной странной находкой.
В пустом доме на окраине Золотоноши по ночам замечают свет и голоса. Комсомольцы, решившие выследить таинственного старца и плачущую женщину, отправляют одного из своих спрятаться в печи.
Заброшенный сад за высоким забором хранит не только старые легенды о сгоревшей ведьме. Ночная вылазка отца-мистика оборачивается молчаливым бегством из деревни, а на выезде их уже ждёт та, кого там быть не должно.
В галерее, где все портреты хозяев подозрительно одинакового роста, юная рассказчица замечает странную аномалию. Но истинный ужас кроется не в картинах, а в босоногой служанке-дикаре, чьи ступни с длинными цепкими пальцами не принадлежат человеку. Она видит то, что скрыто от культурного взора, и её хищный оскал не сулит ничего доброго.
На тихой серой улице стоит заброшенный дом из жёлтого кирпича — с острыми углами и треугольными окнами, пугающий своей неестественностью. Одинокая девочка, проходя мимо, встречает щенка с золотистой шерстью, который выбегает из отворённой двери. Но её новый друг ведёт себя странно: почти не ест, не отражается в витринах, а в темноте его глаза горят красным.
В солнечный осенний день я забрёл с незнакомыми цыганятами в старую заброшенную четырёхэтажку. Когда я решил уйти домой, один из них с обидой попросил меня вернуться, а спускаясь по лестнице, я услышал жалобный всхлип из глубины здания.
В заброшенной котельной среди заснеженных сопок Кольского полуострова четверо беглых солдат ищут убежище. Но старый знакомый, предложивший им эту берлогу, ведёт себя странно, а в лабиринте обледенелых труб кто-то или что-то оставило серебряный крестик.
Трое руферов решают забраться на крышу заброшенной многоэтажки, стоящей на отшибе города. О доме ходят мрачные слухи: когда-то там нашли человеческие кости, а местные жители всегда казались странными и пугливыми. Когда один из друзей остается один на темной лестнице, оттуда доносится грохот и его крик.
В Каркозе, где стены пестрят монархистскими граффити, а голуби снуют, словно слизни, Перелешин ищет свою дочь. Город встречает его промозглой сыростью, гаргульями на фасадах и тенями, хранящими память о висельниках. Но странная походка бомжихи и тень на обоях намекают: здесь реальность тоньше, чем кажется.
В пустой квартире, где когда-то убили старушку, двое студентов начинают замечать странности: мебель двигается сама собой, а из заколоченного балкона доносится зов. Но самое страшное начинается, когда один из них остается один на один с тем, что научилось проходить сквозь стены.
В заброшенном корпусе завода среди болот, куда местные ходят пьянствовать на крышу, ночью появляется незваный гость. Он прячется за плитами, швыряет арматуру и издаёт низкий рёв, привлекая внимание компании. Кто или что скрывается в темноте недостроя — остаётся загадкой.
В поезде до Краснодара симпатичная девушка знакомится с брутальным попутчиком с татуировкой якоря. Они селятся в одном доме, но через неделю мужик бесследно исчезает, а хозяйка с улыбкой говорит, что он съехал. Оставшись почти одна в пустом доме, девушка замечает странную деталь в выгребной яме.
На старой даче, среди пыльных журналов, я нашёл тетрадь по алгебре, принадлежавшую моему брату, пропавшему год назад. Его дневник начинается с беззаботной ночи у костра, где друзья спорят о заброшенном доме, в который нельзя заходить после захода солнца. Теперь я держу в руках историю, которую мне ни в коем случае не следовало читать.
В заброшенном пруду, разделяющем два конца деревни, всегда было тихо — даже местные обходили его стороной. Однажды ночью, возвращаясь домой, я услышал влажное чавканье и увидел, как из болота выползает нечто крупнее собаки. До сих пор не знаю, что это было, но недавно мне приснилось, как меня с наслаждением пожирают в том самом месте.
Ночная рыбалка на осеннем озере обернулась жуткой загадкой: друг бесшумно исчез из палатки, прихватив топор. А когда рассказчик отправился на поиски, в темноте он увидел чужой силуэт, который боком, приставным шагом, скрылся в чаще.
В опустевшем городе, где заражение Скамом остановлено лишь формально, профессор-психосенсолог Альенде прибывает для проверки местной локализации. Однако его встречает не просто враждебность коллег, а странное ощущение, что сама Язва — не статичная рана, а нечто, способное перемещаться и «плеваться» заразой. Вскоре профессор понимает: угроза не в том, что видно под куполом, а в том, что город затаился и ждет.
