Андрей не мог сказать «я ссать» и придумывал всё новые метафоры для похода в туалет. В тот день он решил «оросить одуванчики своими жидкостями» — и едва ступил за бордюр, пуля вошла ему в висок. Я остался один под шквальным огнём, а водитель фуры, которую я остановил за минуту до атаки, смотрел на меня пустым взглядом.
Иван отправился в лес за новогодней елкой, но подходящее дерево никак не находилось. Внезапно из чащи на поляну выскочила огромная сосна, которая с диким треском бросилась за ним в погоню на своих корнях. Теперь мужчине остается лишь мчаться через сугробы, молясь, чтобы это был просто сон.
Ночью на отшибе стоит одинокое здание. Внутри, в рабочей бытовке, плотный мужчина в синей робе грызет обглоданную кость с явным удовольствием. А за окном, по лицу которого ползают черви, за ним наблюдает кто-то, чей взгляд меняет саму реальность.
Влад замечает на кухне школьной столовой кастрюлю с пугающей надписью «ВИРУС» и странное поведение поварихи, но попасть к директору не может — вахтерша отказывается его пускать без паспорта. В пустом классе его дочери нет ни одного ученика, а на мониторе охраны кто-то движется задом наперед, прижимая к груди тяжелый предмет.
В центре стола лежал царь-арбуз, лукаво подмигивающий семечками, а жирная муха увязла в бутерброде, глядя на Захара молящими фасетчатыми глазами. Проснувшись, он обнаружил, что личинки в мушариуме пахнут арбузом и доедают вчерашние корки — но было ли это сном?
В свои пятьдесят три Антон живет с мамой и снимает странный фильм под названием «Веселье». Однажды, выбив окно на работе, он раньше уходит домой, но вместо этого бродит по городу в поисках «главного кадра», который должен завершить его картину. Чем дольше он ищет, тем сильнее реальность начинает походить на его собственные, пугающе-счастливые видеозаписи.
В мире, где люди ходят по воздуху, а здания плывут, как корабли, над головой раскинулось Второе море. Но среди этой утопии, где каждый волосок — небоскреб, а счастье решено уравнением, в тесноте городов начинает работать жуткий закон: на телах прохожих отпечатываются лица их соседей.
Бег от шторма, море дышит в спину, а на горизонте зависает кит. Ты тащишь за руку того, кто слабее, но соль разъедает горло, и силы тают с каждым вздохом. Вода смыкается над головой, и последнее, что ты видишь — чье-то лицо, застывшее в гигантской капле.
