Проснувшись в сырой земле, герой обнаруживает, что его тело стало пристанищем для множества насекомых. Странные, вялые тараканы расползаются по лицу, а рогатый жук настойчиво штурмует щеку, но сил сопротивляться этому нашествию нет.
Ночная гроза вырвала прикованную к постели мисс Кин из сна — а следом раздался телефонный звонок. Но в трубке — лишь гнетущее молчание, и ни звука отбоя. Кто или что звонит парализованной женщине посреди урагана, если линия молчит даже после того, как связь восстановлена?
Рождественская ночь 2006 года. Мы с парнем легли спать в уютной квартире, и внезапно нас обоих парализовал один и тот же иррациональный ужас. Я не могла открыть глаза, а он боялся пошевелиться, потому что мы оба знали: в комнате кто-то есть.
Больничная кушетка затягивает меня в плоть, рот зашит, а белые тени наблюдают, не решаясь приблизиться. Я парализован, но чувствую, как что-то внутри меня пробуждается.
Новый дом встретил новых хозяев не скрипом половиц, а параличом и темными силуэтами у кровати. Двое волосатых существ считывают мысли и радуются, что в доме появилась семья. Они не уходят, а лишь оставляют на полу маленькие лужицы воды.
В северной гостинице, где поселились три танцовщицы, воздух сперся от давней трагедии — предыдущий хозяин покончил с собой прямо на их этаже. Одна из девушек просыпается ночью от невидимой тяжести, которая душит её и парализует тело, пока подруги спокойно пьют чай на кухне. Спустя год выяснится, что та ночная атака оставила жуткий след — и не у одной Иры.
В палатке после отбоя двадцать бойцов парализовало неведомой силой. Сквозь немоту и оцепенение старший брат моего друга слышит, как за стеной его собственный голос посылает ненавистного замполита матом. А сам он в этот момент не может даже пошевелиться.
Мужчина приходит в себя на каталке скорой помощи, не в силах пошевелиться или заговорить. Сквозь адскую боль он слышит, как медсестра узнаёт его и произносит странную фразу: «Подождите... кажется, я знаю...».
В затхлой квартире парализованной бабушки герой находит старую фотографию ребёнка на трёхколёсном велосипеде. На обороте — подпись «Наш мальчик в Лесном», а в тёмном дверном проёме за спиной малыша угадывается бледное лицо. Бабушка, увидев снимок, застывает в ужасе, но её парализованное тело не может объяснить, что именно она пытается предостеречь.
В полнолуние, когда лунный свет просачивается сквозь щель в портьерах, девушка просыпается от ледяных пальцев на своей шее. Тело сковано параличом, музыка в наушниках смолкла, а в тишине чувствуется чей-то тяжелый взгляд в упор. Спасет ли её единственная молитва, которую она помнит с детства?
Девушка просыпается в полном параличе под знакомую с детства жуткую колыбельную. Голос маленькой девочки звучит в пустой квартире, но половицы не скрипят под её шагами.
