6 рассказов в каталоге
В ночном ресторане, среди дыма, канкана и размалеванных девиц, лорд Хоуплес рассказывает историю о тайном братстве «Аманита». Его члены, по слухам, давно мертвы для мира, но по ночам сбрасывают оковы летаргического сна, чтобы предаваться порокам с немыслимой жадностью. А за столом, в компании странного акробата и горбуна в маске, кто-то уже заказывает маринованные грибы.
Венецианский торговец Тонио предлагает странный товар — болонские слезки, но называет их не иначе как «плетеным женским волосом». Его взгляд хранит трагедию, а душа, по словам рассказчика, уже давно бредет к неведомому свету. Что скрывается за этой историей, начавшейся на торжестве среди орхидей с появлением роковой креолки?
В маленьком городке, на рыночной площади, стоит балаган «Восточный паноптикум». Его главный экспонат — восковая женщина, которая неестественно извивается под управлением таинственного механика, а за кассой сидит темнокожий египтянин. Трое мужчин, разыскивающих следы давно пропавшего ребенка, подозревают, что за этой ярмарочной диковинкой скрывается нечто гораздо более зловещее.
В гималайской долине, отрезанной от мира ядовитыми газами, живёт племя, поклоняющееся дьявольскому павлину. Сэр Роджер Торнтон с верным глухим слугой проникает туда в водолазных шлемах, но встречает сотню тибетцев с лицами, полными нечеловеческой злобы. Что скрывают эти безмолвные стражи, зажавшие уши при виде чужаков?
В Фивах, среди песков пустыни, я случайно откопал почерневшую бронзовую статуэтку в странной позе. С той секунды меня охватило болезненное любопытство, а старый антиквар заметил лишь, что её жест указывает на неизвестное экстатическое состояние. Теперь, пытаясь повторить эту позу, я чувствую, как мое сознание срывается в бездну, а дьявольская рука ведет меня от одного кошмара к другому.
В элитном клубе появился чудак, который общается с официантами исключительно записками и панически боится... вида собственных рук. Члены клуба решают вывести его на чистую воду, но их провокация оборачивается неожиданным монологом о том, что любая материальная форма — это пытка.
