Ночная больничная скамейка, две сигареты и фигура, которая протискивается сквозь узкую решетку на третьем этаже. Утром комната за решеткой пуста, а врачи и учителя советуют брату забыть этот кошмар.
Студент попал в больницу с травмой и не верит в местные байки о привидениях. Поздней ночью он просыпается и слышит из темного коридора звон металла — кто-то везет каталку с инструментами. Но на его этаже только палаты, а впереди маячит фигура в белом халате, забрызганном кровью.
В больницу часто ложился весёлый и красивый парень Коля с больным сердцем. Однажды он заметил юную медсестру Тоню и начал за ней ухаживать, а в шутку пообещал забрать её с собой, если умрёт.
Проснувшись в пустой палате, я обнаружила, что привычная больница превратилась в лабиринт из провалов в полу и торчащих из потолка прутьев. За окном вместо весеннего парка с мемориалом — лишь густой серый туман. Теперь мы с перепуганной соседкой ищем Сержа, который ушел разведать этот странный этаж, откуда доносится чужое хриплое дыхание.
Молодой интерн застревает на ночь в пустой областной больнице. Вскоре двое перепачканных кровью мужчин вносят на руках безжизненное тело девушки в разорванной одежде.
Врач Волгин принимает роды в лагерном лазарете. Новорожденный смотрит на него удивительно ясными глазами и совершенно отчетливо улыбается. А затем к Волгину шагает медсестра, чтобы забрать этого ребенка.
Лена, прикованная к больничной койке после аварии, мастерит бумажных журавликов, чтобы скоротать тоскливые часы. Случайно найденная в интернете инструкция обещает научить их летать, и девушка, отчаянно желая чуда, решает последовать странному ритуалу. Но когда в назначенную ночь журавлики наконец оживают, их полет почему-то кажется ей зловещим.
Девушка кричит, но никто не слышит. Врач просит расписаться, и каждый росчерк ручки причиняет ей невыносимую боль. Она уверена: её кровью скрепляют не просто бумаги, а саму реальность.
В заброшенной больнице я встретил гниющего клоуна, который не просто убивает, а заставляет смотреть на мир его глазами. Четыре дня я был пленником в его теле, наблюдая за расправой над очередной жертвой, пока внезапно не смог двигаться. Но когда я очнулся в больнице, оказалось, что мой кошмар только начинается.
Варя принесла подарок — леденец с пугающей чёрно-красной палочкой — и велела обязательно съесть. Но когда она уходила, её плечо прошло сквозь медсестру, а та сказала, что в палате никого не было. Ночью голос из темноты повторил: «Съешь его!
В бесконечном больничном коридоре под мерцающими лампами человек без памяти слышит своё имя — Антон Антонов. Он знает лишь одно: выход существует, но за белыми дверями скрывается нечто, что не должно увидеть свет.
В бесконечной очереди к Тому, Кто Решает, время застыло серым желе. Онкодиспансер, где даже лампы светят мертвенно-синим, принял нового пациента с белыми, как первый снег, волосами. В ту ночь, когда медсестры не было на посту, тишину коридора разорвал свет из приоткрытой двери туалета.
Ночной сторож находит в дверях больничного морга забытую флешку. Дома он вставляет её в компьютер, но вместо файлов гаснет свет, а тело перестаёт ему подчиняться. Экран заполняют бешеные символы, и голова сторожа взрывается от боли, но оторваться от монитора он уже не в силах.
В больничном коридоре мальчик по имени Макс замечает медсестру с клеткой, в которой сидят два одинаковых попугайчика в черных масках. Женщина скрывается за дверью с табличкой «Посторонним вход строго запрещен», а ключ от замка остается торчать в скважине. Макс решает тайком проникнуть в запретное крыло, чтобы узнать, что там скрывают.
Больничная кушетка затягивает меня в плоть, рот зашит, а белые тени наблюдают, не решаясь приблизиться. Я парализован, но чувствую, как что-то внутри меня пробуждается.
Новый санитар Славик из деревенской больницы наотрез отказывается надевать униформу и работать с телами. Когда я наконец заставила его переодеться, то заметила на его руке странные круглые рубцы, похожие на ожоги. Славик упорно молчит об их происхождении, но после увольнения он шепотом предупреждает меня держаться подальше от крематория.
Лифт в старой больнице везёт практикантов на первый этаж, но вместо этого едет вниз неприлично долго. Когда двери наконец открываются, они оказываются в сыром подвале с гниющей мебелью и без намёка на выход. Вскоре из темноты доносятся шаги, и становится ясно, что они здесь не одни.
В родильном доме аномально высокая смертность новорождённых. Милиция замечает, что почти все случаи приходятся на смену одной медсестры, а после смерти ребёнка она неизменно уносит с собой сумку.
Нейрохирург Столетов в ярости: в выходной его выдернули из бани на срочную операцию. Но едва он вскрывает череп столетнего спонсора больницы, как понимает — перед ним нечто, не поддающееся объяснению.
В 1986 году моя шестимесячная дочь тяжело заболела. Каждую ночь в окно больничной палаты стала биться огромная черная летучая мышь, которая не боялась нас и пристально смотрела на ребенка.
В гинекологии девушка подружилась с соседкой по палате, которая боится ходить в туалет одна и мочится только в тазик. Она предупреждает: на унитаз садиться нельзя, ведь месяц назад здесь случилось страшное. Ночью героиня всё же решается проверить — и слышит из трубы детский смех.
Молодая медсестра привязывается к немому пациенту Артуру, который часами слушает её рассказы, лишь молча кивая в ответ. Она уверена, что он безобиден, и добивается его выписки из клиники. Получив свободу, Артур исчезает, а ночью в доме медсестры раздаётся крик.
Ночью в пустом коридоре больницы на меня натолкнулся мальчик. Я обернулась — там никого не было, но детский смех раздался из темноты, где не горела лампа. Когда я пошла искать шалуна, он спросил: «Когда нас выпишут?» — и с силой толкнул меня в палату.
В заброшенном поместье, где когда-то нашли обезумевшего графа среди кровавых следов расправы над собственной семьёй, спустя годы разместили военный госпиталь. На рассвете туда привезли новых раненых — и те застыли в ужасе от увиденного внутри. Местный священник попытался освятить дом, но каждый раз терял сознание, едва переступив порог.
В больничной палате, разрисованной мишками и зайчиками, мать с дочкой остались на ночь вдвоём. Посреди тишины, в пять утра, за её спиной раздался звук наливаемой воды и стук бутылки о шкафчик. Она обернулась — и никого не увидела.
Очнувшись в странной палате без окон, герой замечает, что у дверей здесь два цвета — красный и чёрный, а пол похож на шахматную доску. Соседи по палате выглядят пустыми и словно ослепшими, а когда двери открываются, их вызывают по фамилиям, и они уходят под странную музыку.
Дина прячется на складе, превращенном в анатомический театр. На операционном столе — живая девушка, а над ней склонилось существо в черной накидке с черепом птицы вместо лица. Дина боится дышать, но красные огоньки в глазницах уже уставились прямо на нее.
В роддоме 1996 года беременная Софья жалуется соседке по палате: каждую ночь к ней приходит чёрная старуха, садится на кровать и что-то шепчет. А перед самыми родами женщина наконец разбирает слова: «Я помогу тебе, но мне нужна плата: глаза или рот».
В больничных коридорах без окон и ламп, где из стен растут живые цветы, каталка с израненным мужчиной останавливается рядом с обожжённым незнакомцем. Чей-то голос командует «Этих — обратно!», и мёртвых поднимает к потолку неведомая сила.
В морге пропала поджелудочная железа восьмидесятилетней старухи. Заведующий донимает патологоанатома странными вопросами, а тот лишь пожимает плечами. Ночью, оставшись дежурить один, герой слышит скрип двери холодильника и видит в коридоре чью-то фигуру.
В каждой больнице скоро появится обязательная капсула, дарующая бессмертие и регенерацию. Её состав держат в секрете, но случайное телешоу раскрыло, что это неизвестная глубоководная морская звезда.
Семнадцатилетняя девушка в больничной палате знает, что не выйдет отсюда живой. Она уже смирилась с запахом собственного тела и отсутствием Миши, который не приходит второй день. Но однажды под утро дверь её палаты тихо открывается, и в комнате становится холодно.
В больничной палате пожилой мужчина просыпается от кошмара, где он искал пропавшего друга. Выйдя за водой, он подслушивает разговор медсестры с матерью, которая утверждает, что её умерший муж «вернулся».
В машине с отцом — авария, больничная палата, и врач с пугающе неестественной улыбкой. Она не помнит твоего отца, а на вопрос о нём застывает в жутком молчании. Почему её волосы седеют на глазах, а взгляд кажется неживым?
Летом 2007 года двое друзей-сталкеров отправились исследовать недостроенную больницу в Кашире. С крыши здания они заметили, как со стороны работающего морга к ним с нечеловеческой скоростью бежит нечто.
В карельском санатории, где отдыхают только старики, новая санитарка знакомится с божьим одуванчиком, поведавшим историю своей юности. После войны шестнадцатилетняя девушка устроилась в больницу и в первую же смену увидела умирающего одинокого старика в темном закутке. Когда она заглянула к нему снова, то застала его сидящим на каталке со спокойным дыханием — но врач нашел его уже мертвым.
В 2001 году банда сатанистов, терроризировавшая город, попала в жуткую аварию на промзоне, столкнувшись с «БелАЗом». Пятеро погибли на месте, но их духовного лидера доставили в больницу с травмами, несовместимыми с жизнью. Однако то, что происходило с ним в реанимации, заставило врачей усомниться в законах медицины.
В палате пахло хлоркой и летним воздухом, которого здесь быть не могло. На груди учителя литературы — два чётких детских отпечатка, будто кто-то маленький прикоснулся изнутри. И он улыбается, глядя на них, а в декабре на его тумбочке стоят свежие полевые цветы.
В реанимации после бессонной ночи я заметил силуэт женщины в белом, стоящий над головой моего пациента. Наваждение прошло, но когда я вернулся в палату, она всё ещё была там и смотрела на меня.
На заднем дворе мальчика растут редкие желтые цветы, выделяющие волшебную пыльцу раз в 40 дней. В ночь сбора он застает у них толпу китайцев из местной больницы, чьи головы поворачиваются к нему под невозможным углом.
В заброшенном морге старой больницы патологоанатом замечает, что у каждого доставленного трупа на лице застыла одинаковая улыбка. Камеры наблюдения фиксируют, как тела шевелятся, когда в здании никого нет.
В длинном больничном коридоре замечаешь сгорбленную старушку, которая медленно семенит вдоль стены с фарфоровой кружкой. Она кажется безобидным отголоском прошлого, но знакомый доктор знает о ней историю, от которой до сих пор не может опомниться.
Три врача вскрывают тело русина, которого сами же и лечили до смерти. Его душа, застрявшая между мирами в облике мухи, вынуждена слушать их спор о том, кто из них точнее подобрал смертельное лечение.
В кардиоцентре, куда я попал с подозрением на сердечный сбой, сосед по палате Павел рассказал о ночной гостье. Каждую ночь к его койке приходит молчаливая старуха в халате, стоит и смотрит сквозь него, а потом бесшумно уходит. Медсестра уверяет, что единственная пожилая пациентка в отделении — почти неходячая лежачая больная, но Павел клянется, что узнал в ней свою визитершу.
В отдалённую больницу с идеальной репутацией приходит практикантка, мечтающая спасать жизни. Её наставник — безупречный профессор, а показатели клиники пугающе хороши: пациенты выздоравливают за считанные дни. Но девушку начинают тревожить странные детали — лаконичные пометки в историях болезней, уклончивые ответы персонала и восхитительный запах из столовой, от которого почему-то становится не по себе.
Мальчик приходит в себя в больнице, но врачи ведут себя странно, а коридоры полны детей с неестественными голосами. Один из них вдруг издаёт жуткий вопль.
В больнице украинского городка Дунаевцы работал хирург, который отказывался оперировать без предоплаты. Однажды ночью к нему привезли умирающего парня с разбившейся машины, но врач не тронулся с места, пока не приедут родственники с деньгами.
Раннее утро, пустынные улицы и поликлиника, где уставший доктор отправляет пациента не в другой кабинет, а в подвал — в кабинет №6, куда не нужно записываться. Там, в конце тёмного коридора, за дверью ждёт старик с книгой, готовый выслушать историю.
Тридцатишестилетний Коля напевает детскую песенку, протирая хирургический инструмент в подвале заброшенной больницы. Кажется, его детство затянулось.
В перевязочной, где я работаю, пациенты вдруг начинают говорить о смерти, когда их здоровье уже идёт на поправку. Одна женщина с заживающей раной вдруг зарыдала, что не хочет умирать и боится оставить мужа. А в воскресенье её не стало.
