В детсадовской спальне, где в тихий час бодрствовала лишь одна девочка, школьница Людка придумала игру: пугать её, корча рожи и шепча «Я Бабыйга». Спустя годы случайная встреча в школьном туалете, и бывшая жертва признаётся: она никогда не боялась Людкиных кривляний.
В детстве отец рассказал мне, что под кроватью живет Бабайка, а в шкафу — уставший монстр Федя. Брат добавил, что в ящике обитает Анатолий из теней, а на балкон приходят гости из гниющей плоти. Когда я попыталась рассказать об этом в садике, любимая воспитательница исчезла, а друзья сказали, что взрослые просто пугают детей.
С самого раннего детства меня мучили внезапные припадки. Но была тайна, о которой я молчала: каждую ночь меня преследовала омерзительная студенистая тварь по имени Яичница, появляющаяся из ниоткуда. Я знала, что подпускать её к себе нельзя, и что однажды эта игра в кошки-мышки закончится последней битвой.
Миша получил свой первый велосипед в шесть лет, но подарок его не впечатлил — в новом дворе не было друзей. Однако, будучи самостоятельным мальчиком, он всё же решает опробовать его, и с тех пор велосипед становится неотъемлемой частью его жизни. С годами Миша превращается в чемпиона по кросс-кантри, а затем и во взрослого мужчину, который не представляет себя без двух колёс, даже в московских пробках.
Взрослый друг детства врывается в квартиру среди ночи, заикаясь от ужаса, и умоляет о защите от некоего «Цветика». Он рассказывает, что впервые столкнулся с этим существом ещё в детстве, когда на пустыре к нему подошла компания хулиганов во главе с бледным парнем, который знал о нём то, чего не мог знать никто чужой.
В детстве меня навещал двойник, учивший управлять снами. Спустя годы он явился наяву — бледный, с черными глазами — и сорвал с меня кулон.
В детстве меня мучили беспрерывные кошмары, но однажды ночью в доме тёти я проснулся не от сна. В тёмной комнате у окна стояла женщина с неестественно длинной шеей и читала книгу.
Каждое лето на даче в Якутии двоюродный брат пугал меня, надевая маски и халаты. Но однажды в августовскую ночь, играя в прятки, я услышал странный вздох из кустов смородины — и тут же отозвался голос брата за моей спиной.
В детстве у меня было две мамы: тихая, вечно грустная и её веселая, раздражительная «сестра». Однажды вторая мама увезла меня на машине, хотя настоящая не умела водить, а потом я слышал, как кто-то, похожий на неё, плакал и ломился в нашу дверь.
В детстве я нашёл на пиратском диске игру «The Mistery of Santa Quarry», но после первой же ошибки файл исчез, будто его и не было. Спустя годы в библиотеке я случайно наткнулся на книгу из цикла «Тайны Санта-Кварри», которую библиотекарша дала с явной неохотой. Кажется, этот город не хочет, чтобы в него попадали, но он сам находит тех, кто однажды ошибся.
В детстве вам приснился сморщенный старик, пообещавший вернуться. Он сдержал слово, явившись ровно через девять лет, а затем — спустя ещё двенадцать. Третья встреча назначена, и вы до сих пор не знаете, кто он на самом деле.
В детстве мы играли в футбол во дворе, где за воротами был гараж и дорога, а справа — высокий забор. Каждый удар по мячу был опасен, но самой странной фигурой во дворе был инвалид без ног и одной руки, который часами сидел под деревом и подзывал прохожих. Листая старые поляроидные снимки того самого матча, я заметил нечто, заставившее меня вернуться в родной двор спустя годы.
Заброшенный детский сад на окраине города скрывает странную нору, облицованную жестью. Герой замечает её во время прогулки с другом, но тот застывает в ужасе, отказываясь приближаться. Что таится в этом проходе, если даже воздух вокруг него кажется спёртым и тяжёлым?
В детстве меня мучил кошмар: стук в дверь и вкрадчивый шепот «Открывай...», который слышала только я. Иногда я просыпалась ночью от тихого стука в окно на восьмом этаже и видела тонкий длинный палец, постукивающий по стеклу.
В детстве я часто бывал у бабушки в доме с необычной планировкой: прямо у входа, до первой ступеньки, была дверь квартиры, о которой ходили жуткие легенды. Никто никогда не входил и не выходил оттуда, и из-за двери не доносилось ни звука. Спустя годы я узнал, что в той квартире теперь живет молодая женщина с ребенком, и на лестнице валяются его игрушки.
В детстве у каждого был свой Страшна — безымянный ужас из-за угла. Но что, если он не исчезает, когда ты вырастаешь, а просто учится ходить твоими шагами?
Воспоминания из детства — штука ненадёжная, но когда в тишине гостевой комнаты всплывает образ старого плюшевого медведя без лица, становится не по себе. Странно другое: мать утверждает, что такой игрушки у меня никогда не было, а я отчётливо помню, как боялся его пустого взгляда по ночам.
Весной 2001 года меня без объяснений положили в больницу с красным стеклом в окне. По ночам, когда дежурная медсестра засыпала, мы сбегали через пожарную лестницу в парк. Но однажды соседка по палате увидела в темноте за окном то, что заставило её отменить привычную вылазку.
В детстве мой друг жил в квартире, где по ночам происходили странные вещи: шумы, силуэты в окне на верхнем этаже без балкона, внезапная музыка. Однажды, когда он почти уснул, кто-то схватил его за пятку.
В детстве у меня не было друзей из-за веснушек, которые все принимали за заразу. Но потом появился ОН — мохнатый йети с разноцветной шерстью, который мог закинуть меня на крышу сарая. А когда он исчез, пришла ОНА — девушка в белом халате, дававшая полезные советы.
В детстве я проснулась ночью в комнате родителей и увидела на шкафу нечто — маленькое, черное, без лица. Оно молча сидело и не двигалось, но с каждым разом, когда я закрывала и открывала глаза, оказывалось всё ближе к моей кровати.
После развода интеллигентная мать рассказчицы превратилась в невменяемую женщину, окруженную сомнительными личностями. Сама же рассказчица, будучи ребенком, внезапно взвалила на себя все домашние заботы и уход за младшей сестрой.
В питерской коммуналке, где прошло моё детство, мы с другом Димкой рисовали за столом зимним вечером. Когда я отвлёкся, в моём альбоме появилось кривое солнышко, которое никто из нас не рисовал. Димка спокойно сказал, что это «Саша пришла», и начал рассказывать историю о девочке, жившей здесь в блокаду.
В родном Курске воспоминания рассказчика раздваиваются: он отчетливо помнит, как по городу ездили ПАЗики с надписью «1000 лет Курску», а потом внезапно узнает, что городу всего 975. Но самое жуткое — яркий, как вчерашний день, образ себя в местном цирке, который, по словам родителей, сгорел, когда ему был год, и он никак не мог там быть.
В детстве рассказчика каждое лето проходило в деревне у бабушки Лиды, которую местные считали колдуньей. Однажды теплой июльской ночью ему приснился сон, который он не мог забыть десятилетиями.
В детстве, глядя в обычную щель в стене, я упорно видел свет и очертания дверей. Повзрослев, я заглянул туда снова — и увидел лишь бетон. Откуда в стене взялся свет, которого там быть не может?
В 1993 году в Кривом Роге у 11-летнего Валеры бесследно исчез старший брат. Спустя 23 года, уже в России, он вдруг вспомнил два своих детских иррациональных страха — и в ту же ночь увидел в небе нечто, после чего потерял семь часов жизни.
В детстве я гостил в глухой деревне, где бабушка пугала нас сказками про «бабку», крадущую плохих детей. Вскоре мы с братом действительно начали слышать под окнами чьи-то тяжелые шаги — то медленные, то нечеловечески быстрые.
В детстве у меня был брат, которого никто, кроме меня, не видел. Он был похож на меня, но меньше, и всегда держал за руку, а однажды посоветовал опрокинуть на себя кастрюлю с кипятком. Спустя годы, случайно обмолвившись о нём жене, я рухнул в обморок, а очнулся в больнице с пугающим диагнозом.
В детстве я узнал, что если при переезде не позвать домового с собой, он останется в пустой квартире и начнёт пакостить новым жильцам. Когда соседи съехали, а в их бывшее жильё заселились другие люди, странные вещи начали происходить и у нас на кухне. Но однажды летним днём, оставшись дома один, я понял, что незваный гость переключил своё внимание на меня.
В пятом классе я часто видел беззубого старика в медальках, который подолгу вглядывался в окна школ и детских садов. Спустя годы я снова заметил его у детского сада — он совсем не изменился, и моя мама назвала его «вечным дедом». А потом этого же старика привезли в мою больничную палату после жестокого избиения.
В 2002 году, помогая тетке с ремонтом, я нашел в видеотеке дяди кассету с выпусками «Спокойной ночи, малыши!» из начала 90-х. Один из выпусков начался с черно-белой заставки под странный шум, а затем на экране появилось пугающее название «Вечный покой, малыши!». Дальнейшие кадры заставили меня усомниться в реальности увиденного.
Жар, бред и липкий привкус лекарства — в детстве время застыло, когда из дверного проема на мальчика хлынула волна той самой микстуры. Спасение было только под одеялом, но стоило укрыться, как часы снова пошли.
В московской квартире, построенной на костях древнего погоста, детство рассказчика прошло среди необъяснимых явлений: детские шажки в пустом коридоре, игрушки, оживающие сами по себе, и призрак старухи в красном свитере, бесцельно бродящий по комнатам. Самое жуткое — это тьма в родительской спальне, которая не пропускала свет и парализовала волю, став первым и самым ярким воспоминанием.
В детстве я боялся ходить в туалет мимо темной прихожей: из дальнего конца постоянно выглядывало что-то белое и длинное. Если я оборачивался, то видел, как эта фигура рывками летит по воздуху в мою сторону, почти касаясь пола.
Ты забыл перезвонить маме, а вечером она сообщила: тебя разыскивает Петя Урсулов, твой одноклассник и «друг детства». Ты просишь родителей сменить номер — ведь двадцать лет назад именно Петя привел вас к заброшенному дому №13, где в будке жил человек-собака.
В детстве я боялся зеркал, но теперь просто вглядываюсь в своё отражение по ночам. Всё началось в новом панельном районе, где наше окно выходило прямо на дверцу в подвал. В ту ночь, когда родители поссорились, я почувствовал, как кто-то прошёл сквозь эту дверь, даже не открывая её.
Лето 95-го, Краснодар. Я гостил у прабабушки и, оставшись один в ванной, заметил в зеркале нечто странное: дверь за моей спиной медленно приоткрылась, хотя в реальности была заперта на щеколду. На следующую ночь история повторилась, и с тех пор я боюсь выключать свет.
На даче у подруги матери, среди шумного детского праздника, я сбежал в тихую комнату с книгами. В старом детском журнале я наткнулся на головоломку с заданием найти «Красного Пепала» — и в тот же миг перегорела лампочка, а в темноте за моей спиной начало сгущаться нечто.
В детстве меня до ужаса пугало одно дерево перед домом — с раскидистыми ветвями и ярко-красными листьями, которые, казалось, следили за мной. Оно никогда не осыпалось, даже зимой, и я почти физически ощущал чужое присутствие, стоило повернуться к нему спиной. Спустя годы я вернулся в родные края, но дерева на месте не оказалось.
Вернувшись через тридцать лет в родные развалины, я замечаю, что даже бессмертный кирпич успел постареть и врасти в пыль. Но главное украшение стены — единственная тёмная плитка, которую мы в детстве так и не смогли оторвать, — по-прежнему держится крепко, будто дом отдал все силы на её сохранение.
В переполненном троллейбусе дети кричат «Пикачу!», а младший брат называет меня «пеньком лесным» за незнание модного мультфильма про покемонов. Решив разобраться, я начинаю копать историю этого сериала, идущего в 150 странах, и натыкаюсь на странные факты о его создателе.
В детстве у нас были Мистер и Миссис Маус с детьми. Они странно и мило пищали по ночам, а отец вёл учёт, кого и когда пускали на обед. Я помогал забивать их с шести лет — надо же было чем-то питаться, ведь растения росли плохо.
В городе, где вечерние окна кажутся чужими жизнями, девушка с депрессией решает свести счёты с жизнью в канун Нового года. Но таксист увозит её не в лес, а в прошлое — к дому её детства, где она видит живых бабушку, дедушку и саму себя маленькой.
В 6 классе ко мне подсадили новенького мальчика, и мы стали не разлей вода. Я никогда не задумывалась, почему его отец, работающий в медицине, в столь молодые годы был совершенно седым. Лишь спустя годы на встрече выпускников я узнала жуткую историю той ночи, когда обычный папа ушёл на срочный вызов, а вернулся уже с белой головой.
С детства её преследовали тени: кто-то стягивал одеяло по ночам, заплетал косы, а из-под кровати тянулась окровавленная рука. Взросление не принесло покоя — лишь голоса из ниоткуда и силуэты, что скользят у кровати, пока реальность не начала рушиться окончательно.
Теплый июльский день, двенадцать лет, грязный проулок и странная игра в карты, в которую нельзя сыграть обычной колодой. Четыре года спустя, в забытом богом Кушимске, прошлое настигает героя в облике того самого человека с черно-фиолетовой «рубашкой».
В деревне у печки в старом доме каждое лето пряталась моя подружка. Однажды я слышал, как она шуршит за ней, но когда заглянул — там было пусто.
Ночью мама ложилась рядом, но утром сказала, что мы никогда не спали вместе. У меня была подруга, которую никто не знал — кроме меня, а потом она бесследно исчезла. После новогодней ночи мы зашли в чужой подъезд с другими стенами и запахом сырости, а утром я проснулась в своей квартире.
В детстве я полез под кровать за игрушкой и обнаружил, что стена сочится странной жидкостью. Стоило коснуться её пальцем — я потерял сознание, а очнувшись, увидел, что подушечка превратилась в кровавое месиво. С тех пор я встречаю эти капли повсюду: в домах, в школе, в кинотеатрах — и стараюсь их избегать.
