20 рассказов в каталоге
В ноябре 1897 года в сырой флигель на Полянке пришла босая женщина с чёрными, как головешки, ступнями и попросила угол без икон. Она назвала себя «чёрной богомолицей» и сразу уснула на голых досках, а наутро принялась вязать из пряжи, что сама тянулась из её пальцев. С тех пор дворнику начали сниться покойники, а в её комнате стало темно даже днём, и оттуда доносилась песня на нечеловеческом языке.
В лесу под Смоленском, у костра, к герою бесшумно подсаживается незнакомец в дырявой телогрейке. У него водянистые глаза и голос, как скрип двери, а пламя странно тянется в его сторону, хотя ветра нет. От него пахнет сырой землей и чем-то сладковатым, и он говорит, что бояться здесь нечего — всё страшное путники уже принесли с собой.
В глухой деревне батюшка Димитрий готовится к отчитке кликуши Клавдии — бабищи с тоской в глазах, от которой гаснут свечи в храме. Но когда он кладет крест ей на голову, из её уст звучит не мольба, а древнее имя, и время в избе замирает.
В вымирающей деревне, где остались лишь старики, живёт Марья — худая, с глазами старой волчицы. Единственная её отрада — коза Дуняша, которая смотрит на хозяйку жёлтым звериным глазом, будто видит всю правду до самого дна. Когда приходит голод, коза сама ложится у ног Марьи и закрывает глаза.
В старой квартире по ночам раздаётся вежливый стук в стене. Десятилетняя Ася привыкла считать его безобидным предупреждением, но однажды стук становится настойчивым, а бабушка тревожно шепчет, что это уже не предупреждение — это зов.
На кладбище у гнилой реки, где вороны кружат над седыми крестами, из болотной пустоты поднимается вурдалак. Сгущаются проклятья, пытаясь отравить рассудок, но в глазах героя горят Божьи огни. Устоит ли он, когда костлявая рука тянется к горлу, чтобы утянуть в хаос?
В глухой чернотопи, где морозный воздух звенит от ожогов, по лесу рыщет нечто, выжигающее тропы когтями и оставляющее на стволах следы пламени. Снег здесь горячий и липнет к рваной лапе, а полночь выгибает спину волчьей злобой, готовя выдох, за которым придет огонь.
В заброшенном городе, где даже тени боятся света, человек находит старый маяк, который зажигается сам по себе. Но свет его не разгоняет тьму — он привлекает тех, кто ждал этого сигнала.
У ворот особняка, где каждый день пируют в пурпуре и виссоне, лежит нищий Лазарь в струпьях. Он мечтает лишь о крошках с хозяйского стола, но богач каждый день переступает через него, не замечая. Собаки лижут раны Лазаря, а хозяин дома даже не смотрит в его сторону.
В этом сборнике стихов автор размышляет о цикличности бытия, где каждый миг уникален и неповторим. Лирический герой принимает неизбежность финала, но находит в этом не страх, а освобождение.
В московском дворе-колодце, из окна в окно, герой замечает странного соседа. Тот никогда не говорит, сидит на подоконнике босиком в холода, а однажды начинает тихо стучать в стекло, кивая: выйди.
Частный детектив берется за дело женщины, которая утверждает, что больше не чувствует свои ноги — хотя прекрасно может ими ходить. Она уверена, что носит на себе чью-то чужую конечность, и просит узнать, кому на самом деле принадлежит ее тело.
Под сенью древнего дуба, сжимая окровавленное железо, воин приносит клятву, вырывая из груди слабость и жалость. Он сам шагает под удар небес, чтобы стать монолитом, впитав ярость божественных пожаров. Но что за клеймо выжгло на его плече копьё, пронзившее не тело, а саму волю?
На воскресной тишине кладбища, где Елена Ивановна и её муж пришли почтить память сына, раздаётся крик: «Мама! Папа! Я жив!». Из-за ворот появляется изуродованный мужчина в инвалидной коляске, и его глаза кажутся пугающе знакомыми. Но муж уверен: это не может быть их сын — ведь они сами его похоронили.
Следователь, потерявший волю к жизни, получает вызов на место убийства бизнесмена. Труп на чёрном озере, связанные руки, дорогие часы, которые не тронули — и странная деталь: за сутки до смерти жертве звонили.
На скалистом острове Патмос доживает свой век старый рыбак, сосланный за веру. В день, когда он готов сдаться пустоте, сзади раздаётся голос, подобный трубе.
Накануне Купальской ночи в деревне жила баба Настасья с глазами, что меняли цвет, как у кошки. Мужики её боялись, бабы крестились, а старая Матрёна при всех назвала её порченой. А по ночам Настасья уходила в поля и болота собирать коренья и перья чёрного петуха.
В забытой богом деревне, где дороги меняют русло, живёт девочка-сирота Хаврошечка, которую мачеха и сёстры держат в чёрном теле. Единственная её отрада — корова, но однажды ночью животное начинает говорить с ней нечеловеческим голосом.
Очнувшись в стерильно чистом подвале с зеленоватым светом, я увидел лишь железный стул и старый телефон. В углу сидел бледный мальчик в рваной рубахе и с пугающим спокойствием мертвеца заявил, что он — разумный эгоист.
В сарае, где звёзды сквозь дырявую крышу кажутся злыми, живут баран Боря и козёл Кеша. Они понимают друг друга без слов, но однажды утром хозяин приходит с ножом и верёвкой, а в воздухе появляется странный, тошнотворный запах. Дружба, скреплённая холодом и безнадёгой, оказывается под ударом.
