В поликлинике, где первый этаж сияет пластиком, а верхние превратились в руины, герой с больной рукой ищет кабинет травматолога. Вместо врачей он находит очередь из людей с чудовищными, несовместимыми с жизнью ранами, которые спокойно ждут приема.
Зимний вечер застыл в вечной паузе: облака не движутся, снег не тает, а ночь так и не наступает уже полтора года. В пятиэтажке, где живут девяносто три человека, никто не помнит, как здесь оказался, но все знают главное правило — нельзя смотреть в окно, когда на улице появляются равномерные зеленые вспышки.
В пустом городе без теней и красок, где время застыло в ржавчине, ты просыпаешься в старом милицейском УАЗе. Вокруг — безжизненные панельные многоэтажки, а единственный звук — скрип качелей на ветру. Ты жив, но здесь нет никого и ничего, кроме вопроса: как ты сюда попал?
Одинокий исследователь Макгэрри уже пять лет бороздит багровые джунгли Крюгера-3 в поисках способа вернуться на Землю. Его единственный спутник — молчаливое существо Дороти, которое годами покоится у него на плече, словно чья-то рука. Но в мире, где нет ничего зеленого, кроме вспышек его солнечного пистолета, Макгэрри начинает замечать, что его компаньонка ведет себя слишком странно даже для безмолвного друга.
В интернете бродит жуткая видеозапись: кукольный кот яростно терзает виолончель, а Микки-Маус в припадке бьётся на полу. Одних это зрелище пугает до дрожи, других — заставляет истерически хохотать, но никто не может объяснить, что за логика стоит этим безумным танцем.
Я проснулся в родильном мешке на грязной мостовой среди безумной архитектурной мешанины. Незнакомец в кожаных лохмотьях молча сломал мне челюсть, руки и ноги, а затем начал пожирать меня заживо.
В кольце гор застряла горстка солдат, забытых миром, подписавшим мир. Ева дежурит на стене древней крепости, где война кончилась, но не для них, а рядом с бездонной расщелиной, проглотившей все брошенные камни. Здесь слишком тихо, слишком холодно, и каждый новый день похож на ожидание конца, который уже наступил.
Слепой человек бьется в агонии внутри круга изуродованных статуй, умоляя пустить его туда, куда ему уже не попасть. Проводник по кличке Святой ведет новичка к Центру через мертвую землю, где труп путника превратился в ноздреватую губку из-за невидимых тварей. Им предстоит ночевка рядом с этим жутким ориентиром, пока лес затаился в ожидании темноты.
Бесконечные бордовые коридоры, существующие вне времени и пространства, скрывают входы в другие миры. Здесь меняются стены, рождаются новые двери, а в недостроенных этажах стоит вода, источник которой не найден. Если вы войдете, помните: держите дверь открытой, не доверяйте эфирным сущностям и будьте готовы к тому, что обслуживающий персонал может вывести вас наружу — если вы сможете объяснить, зачем пришли.
Лиза выходит на кухню, чтобы узнать, не закончилась ли метель, которая бушует уже шестой месяц. Радио молчит, а за окном — лишь бесконечная снежная гладь, подступающая к самому девятому этажу.
Балкон пустого города, квартира, где старики с хохотом вырезают фигуру из живого поролонового куба, и родители, в ступоре глядящие в разбитый телевизор. В этом сне привычный мир сошел с ума, и каждая следующая комната — новая петля кошмара.
В лесу, где не растут ёлки, девушка по имени Ёлка ищет дерево для моряков, но снег здесь липнет, как живые пауки, а лес молчит так, будто не собирается выпускать обратно. Под ногами хрустят не ветки, а чьи-то черепа.
Слесарь Игорь Седкин просыпается в пустом вагоне метро на незнакомой станции «Старт коммунистов», украшенной гипсовыми барельефами и мозаикой с рабочим, взмывающим в небо на электровозе. Двери не открываются, свет гаснет, а в тишине раздаются шаги — и голоса снаружи обсуждают, как вытащить потерявшую сознание машинистку. Но когда Игорь прячется в ящик под сиденьем, вагон начинает сжиматься, словно живой, и пробуждение среди врачей и крови оказывается лишь началом кошмара.
Вдоль заросшего мхом шоссе, где ржавая вышка преграждает путь, путник находит монумент с распятыми буквами «МИРНЫЙ» и полустёртой надписью о пластилине и «Энди Патрик». Запертые ворота города охраняют двое в масках, которые требуют показать ладони и нюхают их через бойницу, подозревая путника в чём-то, связанном с пластилином и странным искусством.
После изнурительной смены Ник проваливается в сон, но его отдых превращается в череду жутких кошмаров. Планета под ним оживает, извергая гейзеры и обрушивая лавины, а в следующем сне его затягивает в чью-то зубастую пасть. Просыпаясь в холодном поту, он понимает, что эти сны становятся всё реальнее и опаснее.
В кабинете психотерапевта пациент жалуется на навязчивый сон: каждую ночь к нему приходят трое фиолетовых слоников в солнцезащитных очках и допрашивают его о законах физики и биологии. Но когда он попытался возразить, один из слонов спокойно пообещал изменить дозу его лекарств — и теперь мужчина не уверен, кто из них на самом деле является плодом чьего воображения.
В городе, где дома рассыпаются в прах от жары, а люди гибнут, превращаясь в черные семена, мужчина с котом сбегает в загородный дом. Но даже здесь, у ледяного ручья, его настигает странная слабость, а из зарослей малины доносится голос: «Я не боюсь света».
В мире, где небо плачет уксусом, а колдуньи собирают слезы в фарфоровые чашки, Гейл работает в гостинице, где номера меняются местами, а постояльцев исписывают красными чернилами. Она ищет Александра, чтобы отдать ему аспирин, но в этом месте даже боль — это текст, который можно прочитать.
Иона застрял во чреве кита, но его молитвы доходят до Бога. Связь работает, но ответ Всевышнего звучит растерянно: что-то пошло не по плану, и теперь даже небеса не знают, где они оказались.
Семён плывёт в ослепительно белом пространстве, где свет пронизывает всё вокруг — даже толщу воды под ним. Вокруг парят странные существа с отрешёнными лицами, напоминающие кардиналов и слонов, а на дне мелькают тени, пугающие его больше всего. Внезапно прямо перед ним из ниоткуда вырастает железный столб и начинает ползти вверх.
В городе, где всё движется задом наперёд, а дождь уходит в небо, я зашёл в кафе. Там была только маленькая девочка, чей сок в стакане не убывал, а прибывал с каждым глотком. Я решил спросить её, почему мир сошёл с ума.
В этой квартире даже икона подмигивает множеством глаз, а холодец в кастрюле начинает всматриваться в тебя в ответ. Герой просыпается на кухне, чтобы начать день с завтрака, который отказывается оставаться в желудке, и прогулки мимо мёртвых цыганят, улыбающихся дворнику. Доброе утро, соседский сын доедает бомжа, а впереди — речка, куда ещё никто не возвращался.
В этом сборнике анекдотов завязки настолько абсурдны и тревожны, что каждая строчка — как дверь в комнату, где здравый смысл умер мучительной смертью. Здесь парикмахер не стрижет, а командир не учит, и даже хлебобулочное изделие способно на суицид.
После бурного Нового года герой просыпается с жутким похмельем и странным звуком, доносящимся из тарелки с оливье. Стоит ему ткнуть салат вилкой, как тот начинает шевелиться и расти, отрезая путь к выходу.
В светло-серой пустыне из переплетённых канатов Джус впервые нашёл «дерму» — загадочный бежевый кирпич с ядром внутри. Но когда троица сборщиков поднялась на холм, из-за вершины выросло нечто огромное с зелёными глазами, а вслед за ним в поверхность вонзился длинный волос с каплей жидкости.
Проснувшись от запаха рамбутана, герой обнаруживает, что его язык превратился в смертоносное лезвие для охоты на мух. Но странности только начинаются: на кухне его встречает жена, превратившаяся в пластилиновую куклу с глазами, полными ужаса.
Умирая, ты готовишься к небытию — без загробного мира, без надежды, без смысла. Но вместо тишины слышишь, как медсестра напевает «Бриллиантовую руку», а хирург подхватывает, и твои раны затягиваются на глазах.
В пыльном аду Курской битвы пехотинец, заживо погребаемый под взрывами, слышит над головой не лязг гусениц, а странный, неуместный звук. Он поднимает голову и видит свисающую из дыма и неба веревочную лестницу.
Стальная рама распахивается, открывая психоделический хаос. Внутри множатся фигурки, похожие на детей, чьи головы начинают вращаться в унисон. Успокаивающая мелодия звучит всё громче, пока окно захлопывается и открывается вновь, демонстрируя новые невозможные картины.
В Зелёном Сундуке, циклопическом городе-базе, где даже воздух пропитан комфортом, трое Разведчиков готовятся шагнуть в портал, сотканный из безумной йаэзлои. Их скафандры — последняя линия обороны от реальности, которая переваривает всё живое, а пункт назначения — владения Гнилого Господа. Вопрос лишь в том, что из этого путешествия вернётся первым: тело или рассудок.
В стенах живого цветка-дома пульсируют артерии, а из щелей тянутся ржавые пальцы. Ты выдергиваешь из головы метровые нитки, чтобы приложить их к сочащейся плоти, и слышишь, как за стеной кто-то нечеловечески смеется и плачет. Но сегодня в костре пещеры бьется мотылек, и стоит тебе его коснуться, как огонь начинает пожирать потолок вместе с корнями тех самых пальцев.
На залитой солнцем площади сводный оркестр лейб-гвардии играет марш, но у музыкантов нет ртов, а трубы вставлены в левые ноздри. Капельмейстер дирижирует рыжим лисьим хвостом с камертоном на конце, а генерал на лошади оказывается с кошачьими ногами и глазом вместо колечка на шпоре. Поручик Говоруха-Отрок замечает, что его собственный пуп вылез наружу и бешено вращается.
Ты — циник, который устал от шаблонных ужастиков. Но когда ты просыпаешься внутри одного из них, а персонажи называют тебя по имени, шутки кончаются. Вопрос только в том, кто здесь зритель, а кто — следующая жертва.
Девушка приходит в себя на стуле посреди бесконечного кроваво-красного коридора. Единственный источник света — лампочка над головой, а два зеркала создают жуткий коридор бесконечных отражений. Стоит ей отойти от света, как он начинает мигать, возвращая её обратно, но тьма впереди не пуста.
В собственной квартире, среди разбитых горшков и кислотных ожогов, герой сталкивается с ожившим кактусом-хищником. Но это лишь первая странность: ночь превращается в калейдоскоп сюрреалистических миров, где за одной дверью скрывается демон из японского фольклора, а за другой — бескрайняя пустошь, грозящая вечным одиночеством.
Каждое утро Аня просыпается в разрушенном городе, где вместо людей — серые тени в пустых глазницах. Но в зеркалах мир по-прежнему цел, а её «мама» не помнит катастрофы. Кто же тот парень с живыми зелёными глазами, который внезапно появился среди руин?
Мужчина застрял в футуристическом отеле, где хай-тек соседствует с толпами снобов и бывшей девушкой. Спасаясь от неё в старом служебном лифте, он обнаруживает, что кабина едет не вниз, а вверх — в подвал. Теперь по сырым кирпичным коридорам за ним крадётся нечто, похожее на освежёванного опоссума, и лестница ведёт только в стены из плоти.
В забытом уголке Вселенной двое космонавтов готовятся встретить последние минуты в дрейфующем корабле. Но когда уровень нейтрино резко взлетает, перед их иллюминатором застывает светящаяся сфера, которая обретает человеческие очертания.
В мире, где всё подчинено геометрии, живёт скрюченный человечек, чей дом, дорога и даже мысли искорежены до неузнаваемости. Но однажды его кривой мир сталкивается с чем-то, что не подчиняется этому правилу.
Ночь. Чужая кухня, уставленная старыми телевизорами. Они включаются сами, без электричества, и на всех экранах — немигающий глаз, следящий за каждым движением. Герой не помнит, как оказался здесь, но одно он знает точно: этот кошмар повторяется уже месяц.
В моём мире живут трое. Один похож на костёр, в центре которого я. Другая — точная копия матери, но добрее. Третье — рой из сотен говорящих голов, что никогда не замолкают.
В Финляндии, в съёмной квартире без телевизора, ты просыпаешься от звука старого лампового кинескопа. В ногах кровати стоит «Рубин-714», которого у тебя никогда не было, а на экране — студия «Поля чудес» с твоими фотографиями, включая ту, что сделана секунду назад с потолка. Якубович в бордовом пиджаке из человеческой кожи улыбается до ушей, и его голос звучит прямо у тебя под рёбрами.
Федор приходит в себя в круглой комнате без окон, чувствуя невероятную усталость и вспоминая пытки пришельцев. Пытаясь сбежать, он прыгает на пол, который оказывается скользким, горячим и живым — и засасывает его в воронку. Очнувшись в лесу у реки, он чувствует неодолимую жажду и бросается к воде, но то, что он видит в отражении, заставляет его замереть.
Ночное купание в городском озере обернулось кошмаром: очнувшись на берегу, компания друзей обнаружила, что мир вокруг изменился до неузнаваемости. Искажённые деревья, странный свет вдалеке и невидимая угроза, преследующая их по пятам, — это лишь начало пути, ведущего в самое сердце тьмы.
Андрей не мог сказать «я ссать» и придумывал всё новые метафоры для похода в туалет. В тот день он решил «оросить одуванчики своими жидкостями» — и едва ступил за бордюр, пуля вошла ему в висок. Я остался один под шквальным огнём, а водитель фуры, которую я остановил за минуту до атаки, смотрел на меня пустым взглядом.
Иван отправился в лес за новогодней елкой, но подходящее дерево никак не находилось. Внезапно из чащи на поляну выскочила огромная сосна, которая с диким треском бросилась за ним в погоню на своих корнях. Теперь мужчине остается лишь мчаться через сугробы, молясь, чтобы это был просто сон.
Ночью на отшибе стоит одинокое здание. Внутри, в рабочей бытовке, плотный мужчина в синей робе грызет обглоданную кость с явным удовольствием. А за окном, по лицу которого ползают черви, за ним наблюдает кто-то, чей взгляд меняет саму реальность.
Влад замечает на кухне школьной столовой кастрюлю с пугающей надписью «ВИРУС» и странное поведение поварихи, но попасть к директору не может — вахтерша отказывается его пускать без паспорта. В пустом классе его дочери нет ни одного ученика, а на мониторе охраны кто-то движется задом наперед, прижимая к груди тяжелый предмет.
В центре стола лежал царь-арбуз, лукаво подмигивающий семечками, а жирная муха увязла в бутерброде, глядя на Захара молящими фасетчатыми глазами. Проснувшись, он обнаружил, что личинки в мушариуме пахнут арбузом и доедают вчерашние корки — но было ли это сном?
В свои пятьдесят три Антон живет с мамой и снимает странный фильм под названием «Веселье». Однажды, выбив окно на работе, он раньше уходит домой, но вместо этого бродит по городу в поисках «главного кадра», который должен завершить его картину. Чем дольше он ищет, тем сильнее реальность начинает походить на его собственные, пугающе-счастливые видеозаписи.
