В глухом лесу, у черного болота, путник слышит нежный голос, зовущий на помощь из оврага. Он знает, кто там прячется, но не в силах противиться мольбе.
Семилетний Коля запоминает всё до мельчайших деталей, но его мир сужается до фактов: больная рука, пропавший отец, мамин страх перед звуком ксилофона. В старом доме, где соседи готовятся к переезду, мальчик смотрит мультики, не зная, что некоторые вещи не предназначены для детских глаз.
В замызганной квартире, где пахнет кислым пивом и застарелым потом, Кулагин пытается унять бессильную ярость, захлестнувшую его после очередного скандала с бывшей женой. Но когда он садится за компьютер, чтобы привычным способом заглушить тоску, на экране всплывает баннер с улыбающимся лицом незнакомого ребенка — и в этот момент привычный мир дает трещину.
В заброшенном складе на окраине городка мужчина склоняется над неподвижным телом девушки. Его завораживает её запах — чистый, сладкий, как зефир, который хочется вдыхать бесконечно. Но внезапный стук в заколоченное окно заставляет его замереть в ужасе.
Зимняя ночь в Петербурге. Окно кафе, стакан с кубиками льда и друг, который пришёл на помощь в два часа ночи. Но тьма за стеклом не просто чернота — она дышит, скребётся и жужжит, а в ней обитают те, кого герой называет «изначальными».
Ночью на берегу Днепра витязь Кончислав, верный старым богам, встречает в Купалову ночь хоровод красных девиц. Самая пригожая из них, Услада, увлекает его в шатёр, но объятия красавицы оказываются ледяными.
В вечернем городе брюнет в черной тройке попросил у меня прикурить — и с тех пор неотступно маячит впереди, двигаясь с пугающей механичностью. Стоило мне зайти в пустое бистро, как он уже сидит в темном углу и молча смотрит, а бармен исчез, оставив меня наедине с желто-черным залом, который, кажется, не кончается.
Весна ворвалась на тихую дачу, и первой, кого встретила бездомная, озлобленная собака, стала смеющаяся девушка в коричневом платье. Но вместо радости — яростный укус, и теперь у пса есть имя — Кусака. Сможет ли доброта новых людей растопить лед в душе той, что привыкла только к боли и страху?
В деревне Коньшино, у захламленного ручья Кушалка, под старым камнем находят почерневший староверческий складень. Местные бабки помнят, как Родимушка прятала иконы в лесу и воде, чтобы изгнать нечисть, но с тех пор в округе начали твориться странные вещи.
В древнем Полоцке, где дома нависают над пустынными улочками, а окна наглухо занавешены, герой приходит в гости к археологу-любителю. В комнате, пропитанной сыростью и духом прошлого, его встречает не только хозяин, но и странный старец с бледной кожей и змеиными чертами лица. Почему в этом доме, где время застыло, так тихо и жутко, а воздух холоден даже летом?
Писатель, уверенный в своём гениальном романе, сталкивается с единодушной ненавистью зала, редактора и всего мира. В обществе, где «один закон — один мир», его приговаривают к забвению, и теперь он ищет утешения в подпольном Лакримариуме — месте запретных душевных пыток.
В новой квартире Соня нашла в коробке с люстрой три странные лампочки, похожие на засушенные плоды. Они светятся даже после выключения, но это не брак проводки — вскоре с кухни доносится звук, которого быть не должно.
В тихом домике у Проломной заставы поселился отставной почтальон Онуфрич с семьёй. Но их новое жильё досталось в наследство от тётки, которую все в округе считали ведьмой, — и вскоре Онуфрич замечает, что за безобидной торговлей маковниками скрывается нечто пугающее.
Гена выходит из тюрьмы, но вместо радости его гложет тревога. В автобусе он точит ветку в карандаш и начинает рисовать на стекле, пока не замечает, что за ним пристально наблюдает странная старуха.
На Севере вечная мерзлота хранит свои тайны, но геолог Толик нашел в старом леднике нечто, что не должно было там оказаться. Спустившись за бешеным песцом, он провалился в ледяной тоннель и приземлился на гору оленьих туш — но среди них было кое-что еще.
В Париже XVII века старый лекарь готовится пустить кровь самому маршалу Франции, а аптекарь отпускает товар сплетнице, которая знает всех любовников города. Но за привычным бытом скрывается нечто, отчего у лекаря дрожит рука, а в потрепанном манускрипте ищут ответ на вопрос, который не задашь вслух.
В Лесу за Экраном не любят чужаков — он сбивает с пути, путает следы и подсовывает охотникам совсем не ту добычу, на которую они рассчитывали. Билли и его болтливый напарник Фил зашли слишком далеко, и теперь за ними наблюдают: три красные точки в темноте, старик с мечом, который не падает от выстрела в упор.
В сиреневом пальто и сером берете, пропахших грибами, бабушка Агафья приезжала в Клин только в дождь. В тот раз она еле стояла на ногах от усталости, но к ужину повеселела — вот только есть за столом так и не стала. Ночью из её комнаты донёсся хрип, а дверь, которую никто не держал, не желала открываться.
В мире, где поэтов ценят по штрих-коду восприимчивости, а бунт сводится к выбору флэшки с виртуальной реальностью, один стихотворец решает выйти за пределы «Сада». Но когда его гость предлагает опробовать новейший симулятор «другого» мира, переход оказывается слишком незаметным — и вот поэт уже лежит на ковре в полном одиночестве, а за окном всё так же парят стеклянные Идеалы.
Почтальон заметил на грязной дороге, ведущей к старой усадьбе, следы чьих-то огромных босых ног. Дом, где из всех жильцов осталась лишь одна странная старуха, уже давно оброс мрачными тайнами. Якову, её внуку, предстоит узнать, что скрывается за калиткой, куда ведут эти следы.
В подземном переходе, где гаснут лампы и из пустоты доносится пение, парень по кличке Спира отказывается идти дальше. Его пальцы чернеют и удлиняются на глазах, а силуэт в конце тоннеля приближается, не двигаясь с места.
В квартире на шестнадцатом этаже заперта обезумевшая от ярости девушка, а в руках у меня — видеокамера с записью всего, что произошло. Но когда лифт наконец приезжает, его пол оказывается залит чужой рвотой, и это только начало странностей этого дня.
В старом доме с неработающим лифтом парень ведет девушку к себе на седьмой этаж, пока она увлеченно рассказывает о паразитах. Но когда дверь открывается, их встречает не пустая квартира, а старуха с кровавыми глазами, которая швыряет в гостью книгу.
В старой квартире в Новополоцке герой прячет все зеркала и свои фотографии: всматриваясь в снимки слишком долго, он начинает видеть в собственных чертах нечто пугающее и определённое. Мать с горечью замечает, что сын становится «одним лицом» с отцом, которого в доме никогда не было на фото. Теперь, избегая любого отражения, он пытается не дать чужому облику прорасти сквозь свою кожу.
Литературный агент приносит писателю долгожданное письмо от издательства, но вместо радости встречает глухое сопротивление. Автор отказывается подписывать контракт, и в затхлой комнате начинается разговор о сделке трехлетней давности, цена которой была оговорена заранее.
Над мутной гладью астраханских раскатов всплывают дохлые судаки, а руки женщины-егеря покрыты странными свежими ранками. Дмитрий Самохвалов приехал за трофейным жерехом, но его лодочница слишком хорошо знает эти протоки — и слишком спокойно вытаскивает из воды гниющие сети.
Ночью на токийской станции Шин-игота сорок человек одновременно шагнули под поезд, глядя в камеру наблюдения. Барменша Дана мчит сквозь шторм к пансиону у скалистого обрыва, где её дядя отрицает свою болезнь. Радио твердит о массовом суициде, но в машине, где зеркало заднего вида замотано тряпкой, тишина кажется тяжелее урагана.
На пляже у заброшенного радиотелескопа РТ-70, где воздух пропитан радиацией и солью, Аля с подругой присматривают за младшим братом. Но местные красавчики, подкатывающие с просьбой об одолжении, — не единственная странность: в море, куда убежал мальчик, таится что-то, что не желает, чтобы его тревожили.
Весенним утром грузовик увозит в туман двадцать четыре единицы «биомассы», а сержант, похмельный и невнимательный, клянётся, что пересчитал всех. Но стая, запертая в кузове, — не овцы, а водитель уже не уверен, что дверь выдержит дорогу.
В мае 1912 года двое молодых людей заглянули за высокий забор дома, прозванного «Лужей», где живет таинственный Зитор Кассан по прозвищу Бородатая Свинья. Один из них едва не лишился уха от пули, выпущенной хозяином, а другой уже строит план мести. Что скрывается за стенами этого двора и почему местные боятся даже смотреть в его сторону?
В ранний майский вечер Евгений встретил на террасе у реки девушку, которую помнил по немому знакомству месяц назад. Он не знал ни её имени, ни того, откуда она, но её образ преследовал его в снах и навязчивых попытках нарисовать портрет. Теперь она идёт той же дорогой в степной район, где он недавно поселился, а ночью в его окно бьёт слепящий свет прожектора из её дома.
Семьдесят четыре года патрульный Росс Уоттс мечтал показать жене Ниагарский водопад — и вот они здесь, на смотровой платформе, под дождём, который напоминает им о дне знакомства. Но за спиной у пожилой пары не просто долгая жизнь, а страна, рушащаяся под натиском вируса, воскрешающего мёртвых, и их тёмно-красный «Форд Краун Виктория» — последнее, что отделяет их от бегущих на север толп.
Ночной Петербург. Старлей Краузе случайно убивает человека на Банковском мосту. Вместо ожидаемых проблем он чувствует странное удовлетворение, а патрульные почему-то принимают его за «нового смотрителя».
Вовик вернулся к озеру, которое помнило его с детства, но встречает не только прошлое — на берегу сидит странный лысый турист с таинственной «спутницей» в палатке. Чем глубже новые знакомые втягивают незнакомца в разговор, тем сильнее кажется, что озеро дышит в такт чьему-то пульсу, а гроза надвигается неспроста.
В темном дворе серой девятиэтажки Вадим случайно становится свидетелем перестрелки, а затем и обладателем чужого пистолета и ключей от незнакомой машины. Теперь ему предстоит разобраться, кто был тот хромой незнакомец в плаще и почему он так спешил передать брелок именно ему.
В мужском доме папуасского племени, под барабанную дробь тропического ливня, юный Бонту молит о храбрости мумию старшего брата. Но в сморщенной тени, застывшей в углу, чудится нечто большее, чем просто останки воина — взгляд пустых глазниц неотступно следит за мальчиком, готовящимся к своему кровавому посвящению.
Осенний город встречает вернувшийся с войны отряд — измученных солдат в мокрых шинелях. Женщина бросается к одному из них, называя Семеном, но в его взгляде читается не только радость.
В канун Рождества в промёрзшем подвале большого города просыпается маленький мальчик. Он один, голоден и напуган, а его больная мать не шевелится и не откликается. Решив выйти на улицу, он оказывается в ослепительном, шумном мире, где из окон светят ёлки и танцуют дети, но никто не замечает замёрзшего ребёнка.
В посленовогодней суматохе на даче, кишащей незнакомцами, Алиса застает своего мужа, нежно обнимающего другую женщину. Решив разыграть спектакль оскорбленной невинности, она хватает ключи от машины и выбегает в ночь, чтобы уехать домой. Но в белом безмолвии заснеженного двора её ждет нечто, что превратит ревнивый побег в настоящий кошмар.
В прокуратуре тихо, только ветер скребётся в запертое окно. Уборщица Елизавета Михайловна ждёт, когда начальство закончит совещание, чтобы убрать кабинет. Но старший следователь Громов остаётся внутри один — и дверь за ним не закрывается.
Мать укачивает плачущего сына, но тот требует «сизю», хотя грудное вскармливание давно свернуто. Стук по батарее выводит её из себя — и она огрызается в ответ на тридцатитрехлетнего упитанного дебила Илюшу, который смеется и пускает пузыри.
В наглухо промерзшем автобусе, где даже водитель кутается в шарф, Дима едет на ночной разговор к любимой. Но холод пробирает не только снаружи: за спиной навязчиво бубнит мужик с пивом, обращаясь к молчаливой спутнице, и кажется, сама тишина салона начинает давить сильнее мороза.
В унылом кабинете начинающего доктора появляется третий пациент — нервный, дерганый человек, который боится произнести вслух некие слова. Он умоляет врача прерывать его странной фразой про Лейпциг и шахматный турнир, чтобы отогнать пугающую мысль, завладевшую его сознанием после того, как он выглянул в окно.
